И еще выше.

— Что?

— Ну, дальше. Выстраивай логическую цепочку. Тебе очень нравится, и…

Я никак не могла понять, чего он от меня хочет, поэтому покорно сказала:

— Мне так сильно это нравится, что я готова пустить слезу умиления.

— Продолжай.

— Трепет и восторг переполняют мою душу, и она рвется в эти края, чтобы ощутить сладость вольного воздуха.

— Уже лучше. — он покрутил в воздухе пальцами, приглашая к продолжению темы, — давай, дальше.

Я обреченно подняла глаза к потолку. Вот ведь настырный.

— Эти образы навсегда запечатлелись в моей памяти, и когда-нибудь я непременно откажусь там, среди бескрайних полей. Сплету венок из пестрых цветов, и пущу его по реке, загадав самое сокровенное желание.

— Ну, наконец-то.

— Что именно из того, что я сказала «ну, наконец-то»? — уточнила я.

Снова тяжкий вздох:

— Я в тебя верю, Вер, — а глаза смеялись, — ты справишься. Не сразу, но со временем наверняка догадаешься в чем дело.

И тут до меня дошло.

— Только не говори, что ты…

— Да, я.

— Ты же не…

— Я же да.

И улыбка от уха до уха, будто пакость какую-то совершил, а теперь довольный сидит.

— О, боже…

— Да, я такой.

Дурень хвастливый!

— Никит, я в шоке. Честно.

— Не сомневаюсь. Вылетаем через десять дней. На неделю. Сразу предупреждаю никаких чопорных отелей, мощеных дорожек, и подобострастно кланяющихся официантов. Только природа. Только хардкор. План такой…

И дальше пошла целая лекция на тему, как провести незабываемую неделю на Алтае. Он перечислял то, что нас ждет за эти семь дней, а я смотрела на него и не верила, что все это происходило со мной.

Что это я буду встречать рассвет где-то в степи.

Что буду спускаться по реке.

И посмотрю с высоты птичьего полета на цветущую долину.

Что я увижу все это, настоящее, лишенное шелухи и пустого блеска.

Наши поездки с Ланским — это всегда тщательный выбор отеля с последующим цеплянием к деталям.

Ланскому всегда все было не так: слишком медленные работники, слишком плохой сервис, слишком жесткая кровать. Все не такое, как было нужно его царскому величию. Все неподходящее, ведь он достоин самого-самого. Лучших отелей, лучших номеров, лучших женщин рядом с собой. И было в этом стремлении что-то ненатуральное, надрывное. Будто и не для себя все это, а для того, чтобы показать другим, похвастаться, лишний раз подчеркнув свое благосостояние и положение в обществе.

А с Ником все было просто.

Алтай – значит Алтай. И никаких понтов.

Вместе, значит вместе. А все остальное – не имеет значения.

Лучше пройти один раз самыми дикими, но прекрасными тропами с тем, кто тебе дорог, чем сто раз шагать по заасфальтированной, вылизанной дорожке под руку с посторонним. Важна сама суть, а не оболочка.

Он закончил перечислять все те переходы, которые нам придется совершить и все те места, которые будем посещать, а я сидела с квадратными глазами и не знала, что сказать. Наконец, кашлянула и выдавила из себя:

— Я поняла, ты смерти моей хочешь. Чтобы я в первый же день стоптала ноженьки по самую не балуйся, упала без сил и больше не встала.

— Не прибедняйся. Ты не такая нежная и беспомощная, как кажешься на первый взгляд, и маршрут я выбрал самый простой, с которым даже новичок справится.

— Что же там тогда не для новичков?

— А это ты узнаешь в следующем году, — пообещал он, коварно пошевелив бровями.

Кажется, я очень крупно встряла. Глубоко и бесповоротно. И кажется, мне это нравится. В груди аж распирало от какого-то невероятного восторга, и за спиной распускались новые крылья.

Только…

— А как же клиника? — с сомнением сказала я, — там всегда работы невпроворот…

— Не переживай, я уже сказал Любе, что украду тебя на неделю. Она со всеми договорилась – они тебя отпускают. Уже даже график составили и твои записи по всем раскидали.

Вот нахалы! Сговорились за моей спиной! Не иначе, как тоже со свету решили сжить.

— Но…— я совсем растерялась, — мне же надо…

— Что тебе надо? — поинтересовался он, чуть склонив голову на бок и наблюдая за моими жалкими попытками найти какие-то причины, по которым я не могу ехать, хотя очень этого хочу.

И я поняла, что на самом деле мне надо. Просто разрешить себе быть счастливой, без оглядок на других.

Ведь если не сейчас, то когда? Подождать еще год, три, пять, когда закончатся все дела? Когда кому-то перестанет требоваться моя помощь? Когда самой не захочется выходить из дома? Я и так слишком долго сидела в четырех стенах. Долгие годы, изо дня в день отказываясь от своей мечты и желаний, в угоду чужому удобству.

Я хочу на этот Алтай, будь он не ладен. На путь новичка, а потом на маршрут для более опытных. Я хочу спуститься на надувной лодке по реке, хочу узнать каково это – спать в палатке и встречать рассвет посреди зеленого поля. Я хочу проделать часть пути верхом на лошади и плевать, что при этом натру себе все, что можно натереть, потому что в жизни не каталась верхом. Хочу есть уху с костра. Хочу прыгнуть с парашютом. Ладно, насчет парашюта – это я погорячилась, мне в жизни на такое безумие пороху не хватит. Но, все остальное – хочу. И что самое удивительное – могу.