На сердца бьющегося гулкий стук?

В миг содроганья страстного зачаты

Пожар на стогнах, башен сокрушенье

И смерть Ахилла.

Дивным гостем в плен

Захвачена, ужель не поняла ты

Дарованного в Мощи Откровенья. —

Когда он соскользнул с твоих колен?

ЧЕРНЫЙ КЕНТАВР

По картине Эдмунда Дюлака

Ты все мои труды в сырой песок втоптал

У кромки черных чащ, где, ветку оседлав,

Горланит попугай зеленый. Я устал

От жеребячьих игр, убийственных забав.

Лишь солнце нам растит здоровый, чистый хлеб;

А я, прельщен пером зеленым, сумасброд,

Залез в абстрактный мрак, забрался в затхлый склеп

И там собрал зерно, оставшееся от

Дней фараоновых, — смолол, разжег огонь

И выпек свой пирог, подав к нему кларет

Из древних погребов, где семь Эфесских сонь

Спят молодецким сном вторую тыщу лет.

Раскинься же вольней и спи, как вещий Крон,

Без пробуждения; ведь я тебя любил,

Кто что ни говори, — и сберегу твой сон

От сатанинских чар и попугайных крыл.

СРЕДИ ШКОЛЬНИКОВ

I Хожу по школе, слушаю, смотрю.

Монахиня дает нам разъясненья;

Там учат грамоте по букварю,

Там числам и таблице умноженья,

Манерам, пенью, кройке и шитью...

Затверженно киваю целый день я,

Встречая взоры любопытных глаз:

Что за дедуля к нам явился в класс?

II Мне грезится — лебяжья белизна

Склоненной шеи в отблесках камина,

Рассказ, что мне поведала она

О девочке, страдавшей неповинно;

Внезапного сочувствия волна

Нас в этот вечер слила воедино —

Или (слегка подправив мудреца)

В желток с белком единого яйца.

III И, вспоминая той обиды пыл,

Скольжу по детским лицам виновато:

Неужто лебедь мой когда-то был

Таким, как эти глупые утята, —

Так морщил нос, хихикал, говорил,

Таким же круглощеким был когда-то?

И вдруг — должно быть, я схожу с ума —

Не эта ль девочка — она сама?

IV О, как с тех пор она переменилась!

Как впали щеки — словно много лун

Она пила лишь ветер и кормилась

Похлебкою теней! И я был юн;

Хоть Леда мне родней не доводилась,

Но пыжить перья мог и я... Ворчун,

Уймись и улыбайся, дурень жалкий,

Будь милым, бодрым чучелом на палке.

V Какая мать, мечась на простыне

В бреду и муках в родовой палате

Или кормя младенца в тишине

Благоухающей, как мед зачатий, —

Приснись он ей в морщинах, в седине,

Таким, как стал (как, спящей, не вскричать ей!),