Жестянок, склянок, бормотаний, слез,

Как вспомнишь все, не оберешься срама.

Пора, пора уж мне огни тушить,

Что толку эту рухлядь ворошить!

ЧЕРНАЯ БАШНЯ

Про Черную Башню знаю одно:

Пускай супостаты со всех сторон,

И съеден припас, и скисло вино,

Но клятву дал гарнизон.

Напрасно чужие ждут,

Знамена их не пройдут.

Стоя в могилах спят мертвецы,

Но бури от моря катится рев.

Они содрогаются в гуле ветров,

Старые кости в трещинах гор.

Пришельцы хотят запугать солдат,

Купить, хорошую мзду суля:

Какого, мол, дурня они стоят

За свергнутого короля,

Который умер давно?

Так не все ли равно?

Меркнет в могилах лунный свет,

Но бури от моря катится рев.

Они содрогаются в гуле ветров,

Старые кости в трещинах гор.

Повар-пройдоха, ловивший сетью

Глупых дроздов, чтобы сунуть их в суп,

Клянется, что слышал он на рассвете

Сигнал королевских труб.

Конечно, врет, старый пес!

Но мы не оставим пост.

Все непроглядней в могилах тьма,

Но бури от моря катится рев.

Они содрогаются в гуле ветров,

Старые кости в трещинах гор.

В ТЕНИ БЕН-БАЛБЕНА

I То, чего аскет искал

Возле Фиваидских скал

И Атласская колдунья

Бормотала в новолунье,

То, о чем, таясь, молчат

Тени, что в тумане мчат

Конной призрачной ордой

Под Бен-Балбенской грядой,

Всадники, чей лик отмечен

Бледностью сверхчеловечьей,

Облеку в свои слова.

Суть их знанья такова.

II Человек — в цепи звено,

Ибо в нем заключено

Два бессмертья: не умрет

Ни душа его, ни род.

Всяк ирландец испокон

Чтил бесстрашия закон,

Ибо, встретив меч врага,

Знал: разлука недолга.

Сколько дюжий гробокоп

Землю заступом ни скреб,

Все, кому он яму рыл,

Ускользают из молил.

III Тот, кто молвил в старину:

«Боже, ниспошли войну!» —

Знал, что, если спор велик

И слова зашли в тупик,

Человек мужает враз,

Пелена спадает с глаз.

В битву ярую вступив,

Он смеется, все забыв —

Ибо даже мудрый впасть

Должен в буйственную страсть,

Чтоб не искривить свой путь,

Выбрать друга, вызнать суть.

IV Помни, скульптор, верь, поэт: