Были возмущённые голоса, кто-то принялся откровенно роптать, но Иваныч сказал, что он тут не Моисей, а они не еврейский народ. Кому не нравится, может остаться тут, на пляже вместе со своим спальным боксом и порцией зерна. Возможно, у такого желающего будет предварительно слегка набито лицо. От поведения зависит.

Желающих почему-то не нашлось.

А насчёт того, что об этом не предупреждали… Как-то удалось донести, что разведка была до моря, но без деталей. Так сказать, не на всю глубину глубин.

Утром мы тронулись в путь, и Виктор поехал со мной. Поскольку за рулём был я, он взялся сидеть на рации и полностью заполнил собой эфир информацией про путь, где разгоняться, где тормозить, где наклон и так далее.

В первый день мы шли, не отрываясь далеко от колонны, а снегоочиститель, грейдер и Кипп с мрачной рожей следовали за мной.

Потянулись трудные дни. Победа и результат — это плод усилий, работы, большого количества действий. Трижды пришлось поднимать упавшие на бок автобусы. Четыре раза они улетали в условный кювет, а дважды то же самое проделывали грузовики. Каждый километр давался с трудом и всё же трудолюбивые колеса, изобретение, которому уже пять тысяч лет (и до сих пор не утратило актуальности) катили и катили, пожирая километр за километром.

На третий день, если считать второй старт от Длинного пляжа, а условно мы назвали его так. Мы добрались, если верить карте, до Арабатской стрелки. А вот тут приходилось верить, потому что за ней следовала большая плоскость незамёрзшей воды — Сиваш. И нам пришлось катиться на юго-восток ещё пятнадцать километров к участку, где уровень Сиваша был настолько мелок, что вода оттуда испарилась и мы проехали буквально по слою высохшей грязи и соли.

Ехали быстро, потому что как сказал Виктор (и Климентий не стал это оспаривать), что высокая концентрация соли способна убить нам покрышки.

И это было бы проблемой, потому что шиномонтажа в окрестностях не водилось. Так что мы разогнались и прошли участок в три километра за пару минут.

Потом снова поползли, потому что снег, лёд и мучительное формирование маршрута.

Ещё два дня ушло у нас на то, чтобы добраться до гор. Был вечер, мы стали лагерем.

Горы были укрыты плотными снежными шапками и в свете вечернего солнца я достал планшет, чтобы показать их Климентию.

— Сможешь провести маршрут, пока Виктор ушёл добывать себе ужин?

— Доставай коптер. А вообще, как насчёт того, что его мнение бесценно?

— Его мнение иногда сидит у меня в печёнках, хотя оно и правда представляет большую ценность. Он ведь единственный настоящий дальнобой среди нас.

Я достал из салона заряженный во время пути коптер и выпустил. Повинуясь командам Климентия, беспилотник взмыл в небо, а я получил картинку прямо на свой планшет.

— Что скажешь, Клим?

— Скажу, что горы, согласно моим архивам, выглядят иначе.

— То есть?

— Землетрясения, которые произошли в момент активной фазы Катаклизма, подняли их, они стали выше. Хорошая новость в том, что они стали стеной в километр.

— А плохая? Всегда есть плохая?

— Старые дороги, даже если их не занесло снегом, разрушены. Проход затруднён или невозможен.

— Зашибись. Ну, ты там смотри. Тебе сверху видно всё…

Он показывал, я смотрел. Забрался в салон, поел сухпайка, выпил горячего чая.

Обычно Климентий глазастый и видит больше всех.

Я ткнул пальцем в одну из частей экрана.

— Подлети туда поближе, Клим.

Горы всегда неравномерны, всегда есть долины, проходы между горами, так что и тут они тоже были. Климентий её заметил и исследовал на предмет, насколько туда может проехать техника.

— Найди маршрут длиннее, в объезд. Пусть это будет не четыре километра до берега, а сорок. Но сначала сними мне этот участок.

— Зачем? — не понял Климентий.

— Надо. Только совсем близко не подлетай. И не спрашивай почему.

Искусственный интеллект задумался.

— Я тебя понял, Антоний. Там чужаки.

— Да. И основная группа туда не поедет. Умный гору обойдёт. А дурак, наверняка туда и двинет.

Виктор вернулся, я оставил его наедине с Климентием в ноутбуке, вылез из салона и зашагал к дальней части лагеря, где стояла техника Кабыра и Дениса. По дороге перехватил Киппа и собрал четверых своих ближайших соратников.

— Дорогие камрады, докладываю, что всё херово.

— Что нового случилось у нас?