— Ну вот, теперь все препятствия позади, — прошептал я, отступив на полшага и бросив косой взгляд в сторону переведённого на «тихий» режим оружия. Я уже слышал, как за дверьми голоса начали звучать громче: то ли Джек не сдержался и повысил тон, то ли Веруса зашла слишком далеко со своими насмешками. — Осталось только одно — эффектное появление.

Я глубоко вдохнул, осознавая, что настал момент выйти на сцену во всей красе. В груди чувствовалось привычное волнение, смешанное с адреналином, а в ушах стучала кровь, подгоняя меня вперёд.

«Пора начинать главное представление…» — мелькнуло в мыслях.

С этими мыслями я решительно толкнул тяжёлые створки дверей, которые с грохотом распахнулись, словно анонсируя моё эффектное появление. В тот же миг зал взорвался гулом и криками. Прерванные переговоры и напряжённые перепалки оборвались, а на меня тут же обратились десятки глаз — глаза охотников, держащих оружие наготове, и той, кто считал себя властелином положения.

Я не стал давать им ни мгновения на раздумья. Скользнув вперёд кувырком, я словно проплыл по полу, избегая первых очередей, и, оказавшись на колене, вскинул автомат с дротиками-транквилизаторами. Раздался едва уловимый шелест нескольких выстрелов: три точных попадания — и вот уже три охотника валятся на пол, оглушённые.

Крики сразу захлестнули зал:

— Ложись!

— Огонь!

— Кто это… стреляйте!

Оружие взвелось, и повсюду засвистели пули, раскалывая колонны и выбивая осколки из стен. Я же, опередив их реакцию, плавно перекатился за мраморную колонну. Осколки мрамора и бетонной крошки брызнули во все стороны, но я уже успел прижаться к полу.

Вздохнув, я прислушался к общей суматохе: людей было много, и все пребывали в бешеном замешательстве. Я услышал, как за спиной кто-то выкрикивает команды, пытаясь организовать остальных, однако паника заглушала любые приказы. Улыбнувшись самому себе, я вынырнул из-за колонны и вновь открыл ответный огонь, быстро переводя прицел с одного охотника на другого. Ещё трое рухнули на пол, обессиленно роняя оружие. Я скользнул к массивной барной стойке, приземляясь почти неслышно, — и оттуда точечными выстрелами усыпил новых противников.

Секунд через десять зал наполнился отголосками беспорядочной стрельбы, но я двигался быстрее, чем они могли меня отследить. Транквилизаторные дротики свистели, оставляя едва заметный след и погружая охотников в глубокий сон. Кое-кто успевал в панике нажать на курок, но их пули лишь молотили воздух и дырявили мебель, не достигая цели.

Наконец, после очередного кувырка, я приземлился на одно колено, уклонился от выстрела сбоку и парой движений нейтрализовал ближайшего противника. Тот успел только приподнять автомат, когда два дротика вонзились ему в грудь, усыпив моментально. Ещё несколько выстрелов — и шум пуль постепенно затих. Я поднял взгляд: повсюду валялись охотники, бессильно распростёртые на полу, кто-то опустился на колени, судорожно хватая воздух, но в конце концов и он, дрогнув, смолк.

Я окинул помещение взглядом и удовлетворённо выдохнул. Все, кто ещё минуту назад целился в меня, теперь находились в глубокой отключке, мирно «спя» среди дымящихся осколков и обломков мебели.

Зал, в котором до этого царил хаос, вдруг показался почти безжизненным, а чад от стрельбы смешался с воздухом, придавая ему горьковатый запах пороха. Я со вздохом отбросил автомат в сторону — необходимость в нём отпала.

В центре зала располагался широкий стол, изначально предназначенный для «переговоров». За этим столом сидели четверо: Джек и его дочь Диана, Эльза Бладстоун, а напротив них — Веруса, с каменным лицом и холодным прищуром. Она будто окаменела, лишь изредка переводя взгляды с меня на поверженных охотников, и явно не знала, что сказать. Наконец-то на ее лице появилось отчётливое понимание того, что все планы и ловушки разлетелись в прах.

— О! — произнёс я, усмехнувшись и ломая звенящую тишину. — Да вы тут все как истуканы замерли. Ну, извините, что без официального приглашения влез на вашу “вечеринку”…

Я неспешно подошёл к одному из опрокинутых стульев и рывком поставил его на ножки, сдувая пыль с сиденья. Затем развернул его, уселся верхом и, ухмыльнувшись, закинул ноги на край стола. Этот мелкий вызывающий жест вызвал на лице Верусы такую вспышку негодования, что я невольно почувствовал, как внутри меня шевелится самодовольное чувство превосходства.

— Вы не ждали, а мы приперлись, — с показным дружелюбием обратился я к Верусе, театрально разводя руками. — Знаете, было слегка обидно, когда меня не позвали на эти замечательные переговоры. Ведь мы, охотники, по вашей же логике, вроде бы одна большая “семья”, не так ли? А нас с Дианой всю ночь продержали в заточении, ни воды, ни покушать… даже не поинтересовались, как мы там.

Веруса слушала меня, напряжённо сжав губы, а её глаза метали молнии, точно она пыталась прожечь во мне дыру взглядом. Но при этом она уже не была в состоянии скрыть, как сердце колотится у неё в груди. Рядом с ней хмуро замерла Эльза, скрестив руки на груди и бросая то на меня, то на Верусу оценивающие, недовольные взгляды. Джек и Диана, напротив, всё ещё сидели, тесно придвинувшись друг к другу, и казались немного ошеломлены моим эффектным вторжением.

— Ты… — начала было Веруса, но осеклась, словно собиралась сказать что-то уничижающее, а вместо этого лишь зло прищурилась.

Я показательно вздохнул, изобразив на лице покаянный вид.

— Простите, дорогая глава, если увлёкся и испортил вам декорации для приёмов, — сказал я с издёвкой, кивнув на поверженных охотников, которых она выставила по всему залу, готовясь к «теплой встрече». — Зато теперь, когда вся эта массовка спит, мы наконец сможем поговорить на чистоту. Не кажется ли тебе, что это уже давно пора сделать?