Черта с два я ее сегодня отпущу.

Через пару часов мы лежали уставшие и вспотевшие, оба пытались отдышаться. Во все глаза я смотрела на Кирилла, все еще не веря, что все это я действительно испытала за такое короткое время. Во мне бушевал ураган.

Мое лицо пылало, шея, да и все тело взмокло. Но все это сейчас не имело никакого значения.

Зеленые глаза ни на мгновение не выпускали из своего плена. Это так странно. Ведь мы почти не разговаривали. Но зрительный контакт почти не прерывали за все это время.

При взгляде на комод, стол и стены, мое лицо ошпаривало от смущения. Никогда не думала, что смогу вот так. Прислонившись спиной и ягодицами к деревянным стенам, или откинувшись на жестком столе и широко разведя ноги. Неужели эта распущенная девица, бесстыдно кричащая от оргазмов — это я?

Кожа была липкой, в воздухе витал легкий запах мускуса от соприкосновения наших тел. Попытавшись подняться, я только наткнулась на тяжелую руку Кирилла. Он не хотел меня отпускать.

В голове даже промелькнула шальная мысль: а может остаться с ним тут навсегда? Захотелось захихикать.

Все мысли о свадьбе улетучились и кажутся вообще нереальными. Как и вся моя прошлая жизнь. За эти сутки я словно побывала на другой планете, и вот пришла пора возвращаться. А я не уверена, что смогу адаптироваться к тому, откуда пришла.

— Я сполоснуться хочу.

Оттолкнув его руку, я все же поднимаюсь.

— Идем со мной.

Пружинисто поднявшись, Кирилл выходит за дверь нашего логова, предварительно взяв с собой зачем-то ружье. Выйдя за ним, я увидела, как он обошел домик и исчез за углом. Все это время я смотрела на его крепкие ноги и, чтоб его, ягодицы.

Отбросив спутанные волосы за плечи, я пошла за ним. Теперь уже и я ничем не прикрывалась. После того, что мы устроили, это бы выглядело совсем нелепо.

За углом оказалась чудной формы бочка. Широкая, почти как лохань. В ней стояла прозрачная дождевая вода.

— Вода немного прохладная, — предупредил парень.

Прислонив ружье к деревянному боку бочки, он легко забрался в нее. Раздался легкий плеск.

— А это тебе зачем? — я продолжала коситься на ружье. — Отстреливаться собираешься?

— Ты живешь в тайге всю свою жизнь. Должна знать больше моего, — спокойно парировал он.

Нервно заозиравшись на деревья и густую листву, я, скорее всего, представляла смешное зрелище. Еще и полностью обнаженная, прикрытая лишь копной волос.

— Идем, тебе ничего не угрожает. Я рядом.

От его простого «я рядом», в котором не было ни капли самодовольного бахвальства, мне стало сразу легче. Он просто так уверенно и спокойно это произнес, не сомневаясь ни секунды.

Я ведь тоже это знала. Что защитит. Кирилл уже защищал меня. Я ему полностью доверилась.

Вложив свою руку в его протянутую ладонь, я осторожно залезла к нему.

— Черт! Да она ледяная! — пискнула, тут же покрывшись мурашками.

— Не выдумывай. Прохладная самую малость, — уголки его губ насмешливо поднялись вверх.

Он потянул меня на себя и, когда я уселась спиной к его груди, обвил в кольцо своих рук. Я все еще не могла привыкнуть к происходящему.

Разговаривать о том, о сем с ним не получалось. Кирилл, как и я, отличался неразговорчивостью. Иногда в нашем немом диалоге были откровенно длинные паузы. Но дискомфорта по этому поводу я не чувствовала. Кирилл был такой.

Приподняв мой локон из воды, он лениво играл с ним, разглядывая рыжую прядку в лучах света. Я была уверена, что ему нравятся мои волосы. Никите тоже нравились.

Так, стоп. Хватит уже о нем. Он сейчас тут точно лишний.

Понежившись какое-то время в воде, мы вскоре вылезли и перекусили батончиками из рюкзака Кирилла. Я-то прилетела сюда на своем велосипеде, не думая о таких бытовых вещах.

— Мне нужно возвращаться домой, — наконец, скрепя сердцем, я решительно поднялась и схватилась за одежду.

Мне не нужно было говорить ему, какой теплый прием ждал меня дома. Он и так знал.

Безо всяких возражений, он молча поднялся и тоже принялся одеваться.

На улице он умудрился привязать мой велосипед к своему байку. Я сидела на крыльце и рассеянно разглядывала его за работой. Мышцы его рук перекатывались, пока он скручивал крепкие узлы. Моя бедовая голова думала только о том, как эти руки меня обнимали и ласкали.

А нужно было хоть немного подумать о том, что сказать родителям! Но вот ничегошеньки в голове, и мысли рассеиваются.