Всхлипнув, я выдохнула.

— Господи… Почему ты сразу не сказал?!

— Да говорю же — идиот. Думал, начнешь жалеть его, простишь. Считал, что тебе забыть его нужно.

— Что изменилось?

— Он сказал мне кое-что, — признался Никита. — Думаю, ты поторопилась с выводами насчет измены.

Нахмурившись, я вцепилась побелевшими пальцами в трубку. И как я не старалась успокоить дыхание, а в груди уже отчаянно билась надежда.

— О чем ты?

— Пусть лучше он сам расскажет. Встреться с ним, не сбрасывай вызовы.

— Он не звонил мне… — потухшим голосом ответила Нику.

— Странно. Может, позже позвонит? По его виду я понял, что он настроен решительно. Отказную от дальнейшей госпитализации написал по своей инициативе.

Вдруг в мою дверь постучали.

— Подожди, Никит, соседка стучится, — я открыла дверь.

Алла, одна и соседок многозначительно улыбалась.

— Стефания, там к тебе интересный гость. Таааакой секси, — понизив голос добавила девушка.

В ее глазах явственно горело любопытство несмотря на то, что мы почти не общались. Я буквально только въехала.

Так страшно было надеяться, но сердечко колотилось, а я уже всем нутром чуяла, что это Он.

— Ник, я перезвоню… — Даже не дослушав его ответ, я сбросила вызов.

Медленно вышла в коридор, где в дверях стоял Кирилл. Мое сердце сжалось от увиденного. Его скула была ободрана, на лбу тоже царапина. Под любимыми зелеными глазами пролегли синяки, словно он очень устал.

Сделав судорожный вдох, я приблизилась.

— Кирилл…

— Не самый презентабельный внешний вид, знаю… — криво усмехнувшись, проговорил он.

— Главное, что ты жив и здоров, — возразила я.

— Так ты в курсе? Братишка уже отзвонился?

Не дождавшись ответа, он бесцеремонно начал разглядывать прихожую. Я невольно скрестила руки на гуди, словно закрываясь от него. Кирилл это заметил. Его кривоватая улыбка погасла.

Мимо нас на кухню прошмыгнулся Катя, третья соседка. Затем опять Алла. На кухне раздались шепотки. Я закатила глаза.

— Можем поговорить? Тут неподалеку есть кафе, — предложил он.

— О чем? — глухо спросила я.

Хотела поступать по-взрослому, не вредничать, но отчего-то все равно все во мне протестовало. Хоть одновременно с этим и тянулось к этому человеку.

— О том, что ты там себе навоображала, — жестко ответил он. — Извини, я правда хотел быть мягче, но сейчас у меня уже сил нет. Так и хочется отшлепать тебя по заднице.

Глаза его гневно сверкнули, а я вся вспыхнула от двусмысленности выражения.

— Эээ, лучше и правда выйти, — пробормотала я себе под нос.

Обувшись и набросив ветровку, хотела прошмыгнуть мимо него, но он ухватил меня за руку и не позволил ее вырвать.

— Нет уж. Теперь ты никуда не денешься.

Мне оставалось только молча глазеть на него, ожидая, что он хочет сказать. Ник говорил, что я совершила ошибку, что все на самом деле не так, как я подумала… Значит ли это…?

Пять минут в напряженной тишине на его машине, и вот мы на месте, в уютном небольшом кафе, где сейчас было довольно безлюдно.

— Есть хочешь?

Я помотала головой. Мне и кусок в горло бы не полез. Но он все равно подзывает официантку. Заказав для нас кофе и десерт, он нетерпеливо отпускает девушку и снова поворачивается ко мне.

— Никита сказал мне кое-что. Уж не знаю, как такое тебе взбрело в голову, но мне хотелось бы еще раз все прояснить. Хочу, чтобы ты сама мне все рассказала.

Поджав губы, я сцепила под столом руки в замок, чтобы они не тряслись. В горле снова накопился комок от обиды. Но я все же смогла вымолвить еле слышно:

— Зачем ты спрашиваешь? Я видела, как ты целовался с Эмилией. Я знаю, что не имею на тебя никаких прав…

— Стоп, — перебил он меня. Выглядел при этом изумленным. — Черт возьми, когда это я целовался с ней?!

— В тот день, когда я ушла с работы, якобы почувствовав себя плохо. В тот день, когда я сбежала к сестре, потому что не могла такого пережить, потому что я…

Я запнулась, испугавшись, что чуть не призналась ему. Вот так запросто чуть не ляпнула! Какое было бы двойное унижение…

— Стеша, дьявол тебя раздери, я не целовался с ней. Как ты могла меня видеть?!

— Вы были у тебя в кабинете, она сидела на столе, и… — сил и воздуха, чтобы продолжать, не было. Я замолчала.

Лицо Кирилла все больше и больше становилось растерянным и хмурым.