Но не успела даже толком подумать об этом, не то, что ответить, как Кирилл сделал шаг к нему, оказавшись совсем близко.

— Макс, свали нахрен в закат. Я же сказал, что она моя, — ледяным голосом отчеканил тому буквально в лицо.

Макс бешено раздул ноздри, Эмилия вся совсем сникла, в глазах ее появились слезы. Мое сердце с горечью заныло, я отказывалась что-либо понимать. Он меня совсем за отсталую принимает?

Соскочив со стула, я отставила сок на барную стойку.

— Не хочу я с тобой танцевать, — это предназначалось Максу. — Ты мне неинтересен.

Не давая времени опомниться, повернулась к другому.

— И ты отцепись уже от меня. Я не хочу иметь с тобой ничего общего. Оставьте меня в покое!

Ошалевшие лица были словно бальзамом на душу, но в то же время стало еще больнее. Ведь я провела окончательную черту.

Расталкивая опьяневшую толпу, я рванула к выходу, пытаясь удержать всхлипы. О нет, только не здесь. Вырвавшись на свободу, вдохнула свежий осенний воздух и принялась вызывать такси.

Так и знала, что отправиться на гонки и встретиться лицом к лицу с ним — самое ужасное, что только могло прийти в мою бедовую голову.

Кирилл

Слова Стеши меня бьют кулаком под дых. Я сначала даже не врубаюсь в смысл сказанного. А потом, когда до меня доходит, то чувствую, будто падаю в бездну. Ведь я надеялся. Как идиот надеялся, что все еще наладится. Что девчонке просто нужна свобода и ощущение собственных сил. Я мог это понять. И был готов ждать, ненавязчиво приглядывая за ней издалека.

Но она не хочет иметь со мной ничего общего. Это, черт возьми, совсем меняет дело.

Очнувшись от ступора, кинулся в толпу, чтобы догнать ее. Меня сейчас ничего не волнует. Ни раздражающий Макс, подбивающий клинья к моей девчонке, ни ошивающийся около нее младший брат. Я хочу догнать ее и сжать в руках бледное фарфоровое лицо. Спросить «какого хрена, Огонек?».

Еще секунда, и мой мозг разорвется на атомы. Сердце бухнуло куда-то вниз, под ноги, и кажется, так и осталось валяться на полу, затоптанное толпой. Потому что болит в районе груди так, словно на острие упал. Пусто там стало.

Жесткий захват заставил дернуться на месте и резко развернуться. Оказался лицом к лицу с братом.

— Подожди, мне не до тебя…

— Оставь ее. Просто оставь сейчас, — грубо бросает Ник.

— Да пошел ты, — я пытаюсь вырваться, но он неожиданно крепко держит.

— Ты не понимаешь, что ты ее добиваешь?

— О чем ты вообще? — нахмурившись, я снова оглядываюсь на дверь, за которой мой Огонек скорее всего прячется от всего мира. Или от меня?

— Мальчики, перестаньте!

Сбоку вылезла Эмилия, про которую я опять забыл. Еще одна заноза в одном месте.

— Да сгинь нахрен! — рявкнул Ник, пока я удивленно таращусь на него, не узнавая.

На подкорке сознания мелькает мысль, что что-то, мать твою, происходит. Но я в это все не посвящен.

— Кирилл…

— Эми, иди к Максу, пожалуйста, — поморщился я, почесывая переносицу.

Еле сдерживался, чтобы не нагрубить. Она-то ни в чем не виновата. Но вот мне вообще не до нее сейчас. Да и не только сейчас.

Обиженно надувшись, она разворачивается и уходит, а Ник отпускает, наконец, мой локоть. Буром пробираюсь к выходу, но на улице только в отчаянии оглядываюсь — Огонек уже исчезла. Вдали мелькает значок такси, а потом авто теряется за поворотом. Следом за мной из шумного бара выползает Никита.

— Как же мне хочется дать тебе в рожу, — цедит это сопляк.

— Еще одно такое слово и в рожу получишь ты. Что происходит вообще? Можешь объяснить?!

— Это ты спрашиваешь?

— Поясни. Хватит говорить загадками! Опять к ней в голову лезешь? Я же сказал, что она моя. Мы сами решим наши проблемы.

— Ты измену называешь проблемой? Как ты хочешь это решить? Ты ей душу напополам разрубил! — Никита орет какую-то несусветную чушь.

Изумленно уставившись на брата, я кое-как подбираю челюсть с пола.

— Какая еще, бл*ть, измена? Ты обкурился?

— О, только не делай вид, что не понимаешь. Она тебя видела! Чуть ли не за ногу поймала, а ты отрицаешь.

Наверное, вид у меня был совершенно дебильный, потому что Ник хмыкнул.

— Ты облажался, Кир. И ее назад не вернешь. Ни мне, ни тебе. Честно, а?