Подготовка к выходу заняла ещё три часа, а затем центурия вышла из города и направилась в затяжной поход по чужой земле.

// Курфюршество Шлезвиг, г. Александриненсбург, Дворец Сената, 6 марта 1764 года//

— Таким образом, своим наследником я объявляю кронпринца Карла Готфрида, — заявил Таргус. — Также, с этого дня, упраздняются курфюршества, герцогства, княжества, графства и иные административные единицы старой феодальной системы. Вместо них повсеместно вводятся новые административные единицы — провинции, уезды, коммуны, викусы и пагусы. Статус имперских городов тоже упраздняется — все города с гражданским населением свыше 50 000 человек, получают статус муниципиев, все остальные — статус цивитасов.

Новость не удивила сенаторов, все и так заранее знали, к чему всё идёт. Сейчас произошла лишь констатация факта — давно подготавливаемая реформа по упразднению феодальных пережитков подошла к своему логическому завершению.

По поводу Карла Готфрида тоже можно было догадаться по косвенным признакам — кронпринцы Карл Петер и Карл Франц, последовательно, отреклись от своих прав на престол. Всё официально и добровольно.

До отречения, Таргус с ними очень обстоятельно и подробно поговорил — после этого разговора они с радостью отказались от перспективы занять «всемирный» трон, как его назвал Карл Франц.

Карлу Петеру до сих пор хочется воевать, поэтому он почти всегда в легионе, а Карл Франц хочет организовать экспедицию в Австралию — у него есть навязчивая идея исследовать её побережье и объявить этот «остров» собственностью империи.

Таргус решил, что насильно запрещать им делать, что они хотят, будет неправильно и вредно, поэтому благословил обоих — пусть идут и плывут…

Карлу Готфриду же неинтересно воевать на суше и ходить по морю, поэтому выбора не было — он стал единственным адекватным кандидатом. И теперь он официальный наследник.

— Также объявляю, что 1 апреля 1764 года вступит в силу всеимперский закон о переходе на новое социальное устройство, — продолжил Таргус. — Отныне все подданные, имеющие паспорта гражданского образца, обретают статус равноправных граждан. Феодальные титулы более не будут иметь никаких юридических и экономических преимуществ — все граждане уравнены в правах. В законе также предусмотрена статья о статусе перегринов. Отныне нельзя будет получить гражданство по заявке, рассматриваемой на местах — теперь желающие получить гражданство будут вынуждены проходить экзаменацию на знание нашего языка, нашей истории и культуры. Также гражданство не предполагает передачу статуса по наследству, в первые три поколения — каждый член семьи должен доказать соответствие своему гражданству. Провал экзаменации будет означать поражение в правах до статуса перегрина.

Сенаторы, как и заведено, встали и начали бурно аплодировать. Многие из них делали это искренне.

— И последнее, — произнёс император, когда овации утихли. — 1 мая вступит в силу уже подписанный мною указ «О восстановлении Римской империи». С того дня «Священная» Римская империя, Российская империя, Шведское королевство и прочие владения короны, объединяются в один титул — Римская империя. Они объявляются неотчуждаемыми территориями римской короны. Помимо этого, в Конституцию Римской империи, которая будет официально опубликована к концу этого года, будут включены все территории, ранее отторгнутые от империи варварами и предателями. Мы вернём всё, что было украдено у наших предков! Мы восстановим справедливость и принесём на эти земли, веками терзаемые самозваными царьками и корольками, мир, прогресс и порядок!

Все сенаторы замерли. Зозим, стоящая по правую руку от кафедры, довольно улыбалась. Кто-то мог подумать, что эти реформы — удар лично по ней, потому что она теряет влияние, даруемое титулом герцогини, но она, как никто, понимает, что всё это мишура, созданная для отвлечения внимания. Титулы не значат ничего, если нет права собственности. А право собственности у Зозим есть и без титулов, а ещё у неё есть власть, которая не снилась ни одному из её предков…

— Я заложил мину под старый порядок, сын, — обратился Таргус к Карлу Готфриду, стоящему по его левую руку. — Тебе нужно будет её подорвать.

— Клянусь, что не подведу тебя, отец, — дал Карл Готфрид клятву.

Примечания:

1 — О разделе Речи Посполитой — Таргус недооценивает способность алчных сукиных детей к кооперации, когда появляется возможность что-то попилить. В 1772 году эрцгерцогство Австрия, королевство Пруссия и Российская империя, в составе группы лиц, по предварительному сговору, вторглись на территорию Речи Посполитой, а та… сдалась без боя. Уже после, когда к шляхте пришло осознание, были предприняты вялые попытки «вертать всё взад», но все эти поползновения деморализованных конфедератов были жёстко и быстро пресечены, поэтому распилена была Речь без особой крови. Впрочем, нельзя забывать, что перед этим, с 1756 по 1763 год, была большая и кровавая война, прозванная Семилетней, общие потери в которой составили 1,5 миллиона человек, а может и все 2 миллиона — никто особо не считал, потому что всем было похуй. Одних только солдат все стороны потеряли примерно на 650 тысяч, что, конечно, не сравнить с Тридцатилетней войной (1618–1648 годы), потери в которой колеблются в интервале от 5 до 8 миллионов, но тут, вообще-то, за тридцать лет, а здесь 1,5–2 миллиона за семь лет. Небезызвестный Уинстон Черчилль как-то назвал Семилетнюю войну «Первой мировой войной», но современные историки иногда называют её «Нулевой мировой войной». В общем-то, Таргус прав — воевали бы и ещё как, почти непрерывно, иногда за сущую херню, а иногда и за веские причины, но попил Речи Посполитой традиционно проходит почти бескровно, потому что всегда так совпадает, что именно в этот момент поляки и литовцы пребывают в наиболее слабом и беззащитном состоянии. Но и надо помнить, что это его мышление — «без меня бы резали друг друга, как свиней, потому что неразумные овцы, и вы все такие, а я не такой, потому что разумный, мудрый и всепонимающий пастырь». На самом деле, он и сам неплохо так воюет, если вспомнить содержание предыдущих глав. Конечно же, разумеется, ради какой-то высшей цели, ради величия, чинопочитания и прочей херни, но разве участники Семилетней войны говорили о своих мотивах что-то другое?

// Провинция Шлезвиг, г. Александриненсбург, 29 августа 1772 года//

— Ты ведь не против её кандидатуры? — спросил Таргус.

Скрываться тяжелее с каждым месяцем — при выходах в свет с Марией Терезией разница в возрасте разительна и её почти не скрыть гримом.

Грим не скрывает осанку, живость движений, а также молодость взгляда — даже с искусственной сединой в волосах, Таргус не выглядит на сорок четыре года. И это видят все.