Оливия кивнула.

— Он полетел на юг. Если бы он совершил самоубийственный теракт — врезался в какое-нибудь здание, — мы бы об этом знали. Если бы сел и его обнаружили — мы бы тоже знали. Он полетел куда-то, где мог приземлиться и спрятаться. Отсюда до Сямыня недалеко, он хорошо знает здешние места, и у него тут сообщники…

— Это ты уже говорила, — сказал Шеймус.

Оливия промолчала.

— Я, собственно, чего: вот я. Шеймус. Живой и здоровый. Не самый близкий твой друг, но и не совсем чужой человек. Насколько я знаю, ты на меня ни за что не злишься. Выносишь мое присутствие. Может, я тебе даже чуточку симпатичен. Я сейчас уйду. Допустим, завтра утром меня привезут в окровавленном мешке. Ты садишься в самолет и летишь в Англию. И в этом длинном-длинном рейсе, где-нибудь над Индией, или над Аравией, или еще над хер знает каким Критом, ты… — Он хлопнул себя по лицу, скроил огорченную физиономию и закатил глаза. — И говоришь: «Блин, а версия-то была никудышная». Будет так?

— Нет, — сказала Оливия, — это лучшая из наших версий.

— «Мы» в данном случае — люди за столом в Лондоне.

— Да.

— А ты, Оливия? В какую версию ты больше веришь?

— Это имеет значение? — Ответ вырвался у нее неожиданно быстро.

Лицо Шеймуса на мгновение застыло, потом он улыбнулся, не разжимая губ.

— Нет. Конечно, не имеет.

Он оттолкнулся от стены, встал, повернулся на пятках черных кроссовок и вышел.

Оливия двадцать минут сидела без движения, пока не услышала, как взлетел вертолет.

Потом она пошла в столовую и открыла ноутбук Шеймуса — он дал ей гостевой пароль. Она играла в «Т’Эрру» до конца дня, и весь вечер, и всю ночь, иногда прерываясь и спрашивая себя, достаточно ли устала, чтобы лечь спать. Впрочем, она отлично знала, что не уснет, пока Шеймус и его люди не вернутся.

Они вернулись примерно в девять утра. Оливия все-таки отрубилась на диване и проспала часа три. Они ввалились в столовую все шестеро, грязные, усталые, некоторые в крови, однако никто не был серьезно ранен. Говорили они очень громко и несдержанно, но мощность звука упала почти до нуля, когда из-за спинки дивана показалась ее заспанная физиономия. Оливия поймала взгляд Шеймуса. Он пристально смотрел на нее, отцепляя от себя снаряжение и бросая на пол.

Остальные вышли и отправились по казармам. Оливия невольно чувствовала, что они хотели побросать снаряжение и расслабиться, а ее присутствие в комнате все испортило.

У Шеймуса под мышкой был серый ноутбук — не его, чей-то чужой, — который он положил на кофейный столик, а сам сел на стул у дивана. Затем упер локти в колени, свел кончики пальцев и соединил ладони, словно проверял, работают ли суставы. Костяшки пальцев у него были сбиты.

Шеймус глянул Оливии прямо в глаза и мягким, но уверенным тоном спросил:

— Хочешь трахнуться?

У нее на лице, наверное, мелькнуло некоторое изумление.

— Извини, что так в лоб, но после вылазок мне всегда хочется, аж зубы ломит. И еще после похорон. Заводят они меня. Я думаю, что мог бы сейчас здорово вдуть. Поэтому просто интересуюсь. Вдруг ты как раз в настроении оттянуться с огоньком.

Оливия легко могла это вообразить: вот ее губы расползаются в шкодливой улыбке, они бегут в гостевой домик, залезают в душ, и этот большой мальчишка, которому гормоны ударили в голову, утрахивает ее до потери пульса.

— Я-то как раз скорее за, — сказала она, — но думаю, что в силах побороть это искушение. — Почувствовав, что надо объясниться, она добавила: — Меня вообще-то специально предупредили, чтобы без этого.

Шеймус явно впечатлился ее словами.

— Серьезно?

— Ага.

— Кто-то прямо-таки озаботился этим вопросом и приказал тебе со мной не спать?

— Да. Скорее из-за моей репутации, чем из-за твоей.

Шеймус сделал мрачное лицо.

— Я уверена, она у тебя замечательная! Репутация то есть.

Шеймус кивнул.

— Так все прошло нормально? — спросила Оливия.

— Угу. А почему ты спрашиваешь?

— Да потому что ты весь в крови.

— Рассказать тебе, чем я зарабатываю на жизнь?

У Оливии резко пропало настроение перешучиваться дальше.

Шеймус откинулся назад, сунул руку в большой накладной карман разгрузочного жилета и вытащил черную коробочку, в которой оказался набор маленьких отверток. Он перевернул ноутбук, выбрал отвертку и принялся выкручивать винтики.

— Целью рейда было проникнуть в лагерь и захватить для допроса хотя бы одного боевика. А также любые улики, которые могут помочь делу. Вроде этого. — Он похлопал по ноутбуку. — Не настоящая высадка из штурмовых вертолетов. Сели довольно далеко и пошли пешком, чтобы нагрянуть нежданчиком.

— Это, я так понимаю, такой эвфемизм?

— Легкое преуменьшение. Они совершенно точно нас не ждали. — Шеймус вытащил все винтики, какие нашел, и умолк, глядя на лэптоп, с которого еще не снял нижнюю панель. — Джонс раньше ставил в такие ноуты мины-ловушки и бросал их в лагере, но этот не валялся брошенным. Когда мы вошли в хижину, на нем работали. — Он снял панель. Оливия невольно вжала голову в плечи, однако пластиковой бомбы внутри не оказалось. Шеймус взял другую отвертку и принялся вынимать винты, держащие жесткий диск. — Пусть перекачивается в Лэнгли, пока я приму душ.