В прошлом времени, потому что ее телефон где-то в Китае, под обломками рухнувшего дома, а может — в полицейской лаборатории.

— По крайней мере твой рассказ подтвердился, — произнес Джонс таким тоном, будто хотел ее похвалить.

— Почему же ему было не подтвердиться?

Джонс хохотнул.

— Ну мало ли… Главное, я вошел на твою страничку и увидел фотки, помещенные туда две недели назад, когда вы с Питером гостили у Доджа в шлоссе Хундшюттлер. — Он закатил глаза и пальцами изобразил в воздухе кавычки.

— Откуда ты знаешь, что его прозвище Додж?

— Так сказано на его странице в Википедии.

Они обсуждали Ричарда — да и вообще что-то не сиюминутно насущное — впервые после короткого разговора сразу после жесткой посадки, когда Джонс намеревался застрелить Зулу и она сказала, что у нее есть дядя, который: а) очень богат, б) знает, как нелегально пройти через границу США и Канады. Однако Джонс — человек инициативный и вдумчивый. Стратег. До Зулы постепенно начало доходить, что все его последние действия так или иначе ориентированы на возможность перейти границу с помощью дяди Ричарда. Боевой штаб в кабине никак не связан — пока — с терактом в Лас-Вегасе. Об этом Джонс подумает, когда будет в Штатах. Сейчас его интересуют дядя Ричард и шлосс Хундшюттлер.

Зула наконец сообразила, что означают метки на карте. Каждая из них соответствует фотографии на ее фликровской страничке. После нескольких дней в камере трудно было вернуться к тому интернетному мировосприятию, в котором она прожила почти всю свою постэритрейскую жизнь. Однако Зула помнила, что когда-то у нее был телефон со встроенной камерой и GPS и что два эти устройства, если им разрешить (а она почти не сомневалась, что выбрала такой пункт в меню), будут указывать координаты каждого снимка для привязки к карте. Тогда в шлоссе они с Питером и Ричардом совершили пару прогулок на вездеходе и пешком, в снегоступах. Метки на карте — хлебные крошки, отмечающие их путь. Всякий раз, нажимая кнопку на экране мобильного, Зула бросала на снег хлебную крошку.

Лицо вспыхнуло жаром, как будто ее поймали на чем-то неприличном.

И в то же время на удивление приятно оказалось вспомнить, что когда-то у нее была жизнь, включавшая такие роскошества, как парень и телефон.

— Во многих снимках можно разобраться самостоятельно, если приложить чуточку усилий, — продолжал Джонс. — Например вот здесь, где Питер надевает снегоступы, у него за спиной гора, снизу поросшая лесом, дальше голая — надо понимать, там под снегом осыпь. Время на снимке указано — около полудня, я даже вижу на сиденье снегохода остатки вашего ленча. Тени должны указывать на юг. Открываем спутниковое изображение в Гугле — сделанное летом — и видим гору с осыпью, обращенной к метке, то есть примерно к югу. Сайт шлосса Хундшюттлер весьма информативен: я уже совершил виртуальный тур по окрестностям и выпил виртуальную пинту в виртуальной таверне. Виртуальные пинты — единственные, какие мне дозволяет моя религия…

Джонса занесло в треп, возможно, потому, что Зула никак не могла выкарабкаться из сочетания тюремной апатии и шока от знакомых лиц и мест здесь, в этой кабине. Джонс повернул распечатку к ней, затем положил по бокам две другие. На обеих были снимки с ее телефона.

— Впрочем, остаются загадки, которые требуют разрешения. Например, вот это что за фигня? Я знаю, где сделаны снимки. — Он показал группу меток милях в десяти южнее шлосса. — Но что на них? Сайт шлосса молчит, и даже вики-тревел ничего сообщить не хочет.

— Брошенная подземная выработка, — ответила Зула — непривычный звук собственного голоса слегка ее ошарашил, — затем поправилась: — То есть она сейчас брошенная.

Она разучилась думать о своей жизни иначе как в прошлом времени.

— И что там добывали? Древесину?

Зула помотала головой.

— Свинец или что-то такое. Не знаю.

— Я серьезно спрашиваю. Для какой штольни нужны миллионы кубов леса?

И впрямь, почти все пространство снимков занимали серые от времени доски и брусья, разметанные на склоне горы в некой замедленной катастрофе. Как будто самый большой в мире лесоспуск — целый водопад грубо оструганной древесины — внезапно пересох, а доски так и застыли в падении.

— Подземные выработки ведь по определению под землей? — спросил Джонс.

— Кто из нас окончил Колорадский горный?

Джонс неожиданно смутился.

— Наверное, ему пора поменять название. Я туда пошел учиться взрывному делу, а про горные выработки у меня в программе не было.

— Все эти доски — от наземных сооружений. Понятия не имею, зачем их возвели, но они тянутся по всему склону на много миль. Может, какой-то метод гравитационной сепарации руд. Может, их промывали водой. Иногда это просто большие желоба. — Зула указала на полуразвалившийся желоб у Ричарда за спиной, потом пошуршала листами и вытащила другой снимок. Больше всего картинка походила на скособоченную взрывной волной древнюю хибару. — Иногда платформы с вот такими будками.

— Ладно, что бы это ни было, оно находится на расстоянии восемь запятая четыре километра к югу от шлосса и почти на той же отметке.

— Это из-за жедэ ветки, — сказала Зула.

Джонс взглянул на нее с новым интересом.

— Какой еще ветки?

Зула тряхнула волосами.

— Ее больше нет. А раньше была узкоколейка из Элфинстона. Ближе к городу шлосс, резиденция барона и штаб-квартира его империи. Дальше — рудники, на которых он сделал состояние.

— А это один из них. — Джонс глянул на снимки. — А почему ты сказала «из-за ветки»?