— А как насчет другой части задания?

— Взять «языка»?

— Да.

— Взяли.

— И где он?

— У наших филиппинских коллег.

Шеймус вставил винчестер ноутбука в машину, которая засасывала его содержимое и, не меняя, перегоняла по широкополосному каналу в Штаты, надо думать — для анализа и дешифровки. Потом он ушел принимать душ. Оливия тоже помылась — после дня за дурацкой игрой и сна на диване она чувствовала себя какой-то ватной и липкой. Хотелось размяться, но непонятно было, как это сделать. Шеймус и его ребята соорудили во дворе что-то вроде силового тренажера с тросами, и Оливия вчера видела, как они качают мышцы. Однако в этих упражнениях был смысл («к следующему рейду я буду чуточку круче»), ей же просто хотелось чего-то здорового вроде прогулки.

Часа на два наступило затишье. Позавтракали, проверили почту. Затем Шеймус развернул свой ноутбук ко всей компании. На экране шло изображение с видеокамеры в довольно приличном качестве: маленькая, ярко освещенная комната без окон. Голый по пояс человек сидел на стуле, руки за спиной — видимо, в наручниках. Внешность — филиппинско-малайская, но при этом грязная нечесаная борода. Один глаз совершенно заплыл, везде, где кости подходят близко к коже, — пластыри. Припухлость шла от фингала к подбородку, и Оливии подумалось, что у него может быть сломана челюсть. Мужчина что-то бормотал на незнакомом ей языке.

Один из людей Шеймуса — латиноамериканец — придвинулся ближе, надел дорогие с виду наушники и подался вперед. Несколько минут он слушал, затем начал переводить обрывочные фразы: «Я уже говорил… Богом клянусь… Я скажу все, что хотите, вы же знаете… ведь вам нужна правда?.. А правда в том, что мы его не видели… Ничего не слышали даже до той недели… Тогда нам сказали: отправляйте письма… ну, вы понимаете… Что угодно, любую ерунду…»

Шеймус объяснил:

— Аналитики из Лэнгли сообщили, что с ноутбука рассылали электронный мусор.

— Вроде спама? — спросил кто-то.

— Копипастили случайные куски из пользовательских инструкций, шифровали и отправляли. Имитировали бурную деятельность. Сорочья болтовня. — Шеймус перевел взгляд на Оливию и едва заметно кивнул в сторону двери. Она встала и вышла. Шеймус нагнал ее на полпути к домику.

— Думаю, это не насчет перепихнуться? — спросила она.

Он закатил глаза.

— Не, ты чего. И в мыслях не было. Прости, что тогда завел разговор…

— Ничего страшного, — спокойно ответила Оливия.

— Хотя стрижка у тебя классная.

Он явно вновь подбивал клинья, так что Оливия промолчала, сохраняя (как она надеялась) непроницаемое выражение лица.

— На самом деле я хотел сказать… ну, что ты получила то, зачем сюда ехала.

— А зачем, по-твоему, я сюда ехала?

— Подтвердить версию, в которую ты на самом деле веришь.

— Какую?

— Ты меня спрашиваешь?

— Я хотела бы услышать твое мнение, прежде чем раскрывать карты.

Шеймус выпятил щеку языком и задумался.

— Это не покер, — сказала Оливия. — Не будет беды, если ты поделишься своими мыслями. Мы с тобой ловим одного ползучего гада.

— Если Джонс заполучил такую крутую штуку, как самолет, — произнес Шеймус, — станет ли он забиваться в ближайшую нору? Думаю, нет.

— Он должен сделать что-нибудь впечатляющее. Врезаться в здание например, — кивнула Оливия.

Шеймус наставительно поднял палец.

— О нет, нет. Потому что ведь это значит себя убить, так?

— Ну.

— А он умирать не хочет.

— Для человека, который не хочет умирать, он ходит слишком близко к краю, — заметила Оливия.

— Думаю, у него внутренний разлад. Когда-нибудь он станет шахидом. Когда-нибудь. Так он себе повторяет. А пока он оглядывается вокруг на мудаков и придурков, с которыми вынужден работать, и говорит себе, что от него живого проку больше, нежели от мертвого. От его опыта, от знания языков, от умения сойти за своего. Поэтому мученическая смерть всякий раз откладывается.

— И его это устраивает.

Шеймус усмехнулся и пожал плечами.

— Я честно не знаю, трус он или правда старается принести больше пользы, оставаясь живым. Хотел бы я когда-нибудь его самого спросить. Перед тем как всадить ему нож в брюхо.

— Итак. Он не здесь. Не врезался в здание. Не пойман. Куда он двинул?

— Все инстинкты должны гнать его в сторону Соединенных Штатов.

До конца дня они писали рапорты каждый своему начальству, а на следующее утро вылетели обратно в Манилу. У Шеймуса были дела в американском посольстве, Оливии предстояло заняться билетами. Дорога обратно почти в точности повторяла дорогу туда: снова шли по жаре пешком, чтобы не стоять в пробках. В 10.12 вошли в отель, в 10.13 были в баре, где, осушив для порядка по стакану воды, чтобы компенсировать обезвоживание, перешли к спиртному.