Пятнадцать минут спустя он входил в шлосс. Ему страшно хотелось тут же сесть за компьютер, но для начала следовало привести в порядок дела. Обычно он работал в собственных апартаментах, однако стоял Грязный месяц, шлосс пустовал, и Ричард устроился прямо в таверне перед огромным монитором, который подключался к компьютеру. Сам компьютер держали на случай выездных корпоративных совещаний; он был мощный, с последними версиями софта и толстым интернет-каналом и прилежно обслуживался айтишниками напрямую из Сиэтла. Звук от него шел к безупречной аудиосистеме таверны, где перед монитором стояли чрезвычайно удобные кожаные кресла и диваны. Совершив набег на кухню, Ричард прихватил гору чипсов и газировки, чем прогневил Муз-Мстительниц. У себя в апартаментах он мог умилостивить их тем, что во время игры бегал по тренажерной дорожке, однако в таверне таких не держали. Ричард выложил ноутбук на приставной столик, включил в розетку. Потом сходил в туалет, а на обратном пути приметил под конторкой ведро, забытое после уборки то ли Четом, то ли кем-то еще. По старой привычке Ричард прихватил его с собой и поставил рядом с компьютером. Давно он не погружался в игру настолько, чтобы отливать в специальную тару, так что скорее всего ведро вообще не пригодится. Но шлосс пустует (и никто ничего не узнает), Ричарду — за пятьдесят, а кругом — литры напитков с кофеином.

Он включил оборудование, запустил «Т’Эрру», заметил на мониторе досадный солнечный блик, встал, закрыл на окне деревянные жалюзи, потом для верности прошелся по залу и опустил жалюзи на всех окнах: солнце имело дурную привычку перемещаться и слепить с неожиданной стороны. В последний момент он уловил снаружи какое-то движение и увидел, как по дороге ползет тот самый автофургон да еще и сбрасывает скорость — видимо, пассажиры наслаждаются видом шлосса. Ричард сердито вперился в машину и отправил мысленный приказ валить подальше. Такие вот туристы регулярно заезжают и просят воспользоваться удобствами. Когда в шлоссе есть сотрудники, Ричард не против, но теперь он торопился, а говорливые, никуда не спешащие пенсионеры сильно его задержат. К счастью, громадина прибавила скорость и покатила дальше.

— Я на низком старте, — объявил Ричард Корваллису в гарнитуру, которую секунду назад прицепил к уху. Потом плюхнулся на диван, посмотрел, все ли нужное под рукой, и положил на колени беспроводную клавиатуру.

— Он пока тут, — сообщил Си-плюс, — собирает банду.

— Много их уже?

Даже если Корваллис ответил, его слова потонули в реве фанфар, звоне литавр, органных аккордах и псевдогрегорианском распеве, которые вырвались из сабвуферов, пищалок, плоских динамиков и прочих шумоиздающих устройств вокруг Ричарда.

— Насколько я понял, — сказал наконец Корваллис, решив, что опасность миновала и из-под стола можно вылезать, — вы вошли под Ждодом.

— Когда, как не теперь…

— Вы же понимаете: если Тролль уловит малейший намек на то, что Ждод подозревает о его существовании…

— Ждод носа наружу не высунет, пока не наложит на себя все скрывающие заклинания, известные нашим серверам.

— Тролль очень умен. И быстр. Я видел, как он расправился с парой пришлых бандюг. Парни в его команде ничуть не хуже.

— Ты когда-нибудь ставил ловушку на енота?

— Нет, — ответил Си-плюс. — Мне как-то рассказали, что они разносят бешенство, и я вообще не вижу смысла их ловить.

— Высверливаешь в пне отверстие точно под лапку, по краю дыры крепишь гвозди, загибаешь остриями внутрь, потом кладешь туда приманку. Енот сует лапу, хватает еду, а вытащить не может. Лапу-то он может освободить, если разожмет, но не хочет и становится жертвой собственной жадности.

— Вы правда такое проделывали? Ну, вы, конечно, выросли в очень сельской местности, но…

— Разумеется, нет! — фыркнул Ричард. — На кой черт мне застрявший в пне разносчик бешенства?

— Я потому и спрашиваю…

— Да и не работает эта ловушка скорее всего. Просто метафора. — Однако он не стал развивать мысль, уйдя с головой в наложение многоуровневых защит, маскировок и скрывающих заклинаний, без которых Ждод показываться не мог.

— То есть в данном случае, — сказал Корваллис, — суть метафоры такая: сейчас Тролль может выйти и ничего при этом не потеряет. Он как енот, который еще не сунул лапу в дупло. Однако скоро он вместе с бандой вскроет свои золотые нычки возле Торгаев, а затем пойдет к меняле, то есть станет енотом, который схватил добычу. Если вы на него нападете и убьете или Тролль сам выйдет из системы, то не получит никаких денег.

— Все верно. Вот тут-то я схвачу его за яйца и побеседую.

Чонгору лучше всего думалось, когда он беспокойно расхаживал из стороны в сторону: наверное, поэтому в традиционной академической среде его потенциал не раскрылся полностью, — но здесь эта привычка очень ему помогала. Чонгора восхищало то, что проделывал Марлон, — скорее даже его предельное внимание к деталям и сложные манипуляции, чем само происходившее на экране: Reamde всего-то и отошел от пещеры на пару шагов. Чонгор не мог оторваться от монитора, но и стоять на месте дольше пары минут — тоже и потому принялся расхаживать.

Он делал пять шагов и оказывался у второго компьютера — того, где был «Линукс» и анонимный выход в Интернет. Юйся, отыскав в чате знакомого из Китая, перекидывалась с ним редкими фразами и уже тем избавлялась от огромного напряжения, которое копилось в ней все путешествие. За этой перепиской ей вполне хватало времени искать информацию об Абдулле Джонсе, кроме того (она раскручивала разные версии) о Зуле и Ричарде Фортраст, а заодно о Чонгоре и его лос-анджелесском брате. Похоже, она впервые познакомилась с Интернетом, не тормозящим из-за Великого Файрволла, и обнаружила, как быстро он вызывает привыкание.