Но, научившись от человечества плохому, многие из них стали атеистами и сбежали в материальный мир. Где стали таксистами, дворниками, лаборантами, полицейскими и наркокурьерами.

Если бы вокруг был не реальный мир, а антиутопия, это вызвало бы социальную напряжённость, дискриминацию, террор, партизанскую войну и появление шикарной профессии бреющихся на бегу охотников на искусственных людей.

Но в реальности люди, признанные безработными получали пособие с налогов, работающих в реальности ботов. А если они проводили в квантовой симуляции больше двенадцати часов своей безработной жизни, то получали ещё и компенсацию от государства. Всё вместе выходило не ниже зарплаты, на которую они могли рассчитывать в реальности.

Интересно, что раньше многие работы выполнялись напрямую ИИ. Так весь грузовой и общественный городской транспорт, не говоря уже о такси - все машины выпускались с завода с предустановленным искусственным интеллектом. Которому и платить то было не нужно. Но потом в Сенате приняли закон о равных возможностях, и всю работу, которую может выполнять биологический бот, оставили им.

– Мне подождать вас?
– симулируя одновременно задумчивость и заботу о клиенте, спросил таксист. А может и не симулировал - его лицо существенно отличалось от лиц клоновых болванок, с которыми выпускали мигрантов в материальный мир равных возможностей. Значит, у него хватило денег и социальных балов на одну большую или несколько малых пластических операций.

В отличие от Квантового мира, где статус любого жителя можно увидеть (если знать как), то их материальным родственникам приходилось полагаться на внешние признаки. Одежда, пластические операции и украшения.

– Если у тебя больше нет на сегодня вызовов, жди. Только не здесь, а там, - я указал на парковочную площадку ниже. Когда выйду, звякну на браслет. Если через час не вернусь, улетай. Вот плата за час по двойному тарифу, - касаюсь пальцем квантового браслета и позволяю Локи перевести деньги. Включаю встроенный в браслет фонарик и иду к ближайшему небоскрёбу.

Можно было бы подлететь ближе, а не гулять по скользким крышам на двухкилометровой высоте под ветром и дождём, косплея Кеноби на Камино. Но для этого нужно или покупать элитную машину с неписаным правом парковаться где хочешь, или быть приглашённым жильцом этого этажа.

А чтобы, как несущему бремя настоящего человека, прийти по переходу нужно быть или зарегистрированным жильцом, или не вызывать вопросов у ИИ службы безопасности.

Вот вызвал бы у него вопросы неопознанный гуманоид в чёрном плаще и маске козла? Кстати, пока не забыл, натягиваю пластиковую, но позолоченную рогатую маску. Может и нет. Сказал бы правду, что иду в расположенную на 666 этаже церковь Сатаны. А висящий подмышкой импульсный Фантазм со спиленным прикладом объяснил бы правом противостоять религиозному преследованию со стороны испанцев.

Что интересно - то, что применение импульсного оружия в городе и особенно внутри зданий строжайше запрещено, отнюдь не означало, что его нельзя покупать и носить. Правда, при наличии соответствующего разрешения, что обычно получали помощники районных депутатов и профессиональные гангстеры среднего звена. У меня разрешения не было. Просто не хотел переплачивать втридорога ради ствола на одну ночь.

Кроме того, существовала весьма высокая вероятность, что уровень знаний человеческой истории квантового управдома ограничен школьной программой, а значит, мне будет трудно с ним объясниться. Хотя, может, стоило попробовать убедить его переквалифицироваться в Монте-Кристо?

Крыша воздушного перехода плавно переходит в навес над балконом для прогулок. Они вошли в архитектурную моду ещё в прошлом веке, когда активисты чего-то там доказали право людей, большую часть жизни проводящих в виртуальных капсулах, на прогулки на открытом воздухе.

– Ангелы не боятся высоты, - твёрдо сказал я, ложась на краю крыши.
– Даже бывшие!
– Перекидываю тело вниз, повисаю на пальцах, пытаясь нащупать ногами перила. Их нет. Значит, не дотягиваюсь.

Поднимаю колени к груди, поминаю Николаса Кэйджа, опускаю ноги, раскачиваюсь, смотрю вниз, вижу льющуюся на рекламные огни внизу воду, проплывающую подо мной тень перил, отпускаю руки и приземляюсь на тёмном балконе. Тут же вспыхивает освещение. Значит сейчас я на нём один. Хорошо.

Нет. С другой стороны перехода, у балкона стоит фигура в чёрном, почти как у меня, плаще. Только вместо капюшона высокий воротник и самый настоящий цилиндр. По ним и по тому, что на него не реагировали отвечающие за освещение датчики тепла и прочих, сопутствующих живым проявлений, понимаю - передо мной вампир.

Закончив любоваться погодой, он медленно пошёл к лифту и оказался у него одновременно со мной.

– Как я понимаю, - вежливо поклонился он, вы на чёрную мессу?

Воротник скрывает лицо почти до глаз, а всё остальное прячется в тени полей, не такого уж и старинного, как я теперь заметил, цилиндра. Его материал содержал светоотражающие волокна из довольно дорогого нановещества, делающего невозможным опознание лица на видеозаписи.

– Да.
– Киваю ему своей маской, - я прибыл проверить истинность веры местных ренегатов.

– Очень интересно, - задумчиво склонил голову вампир, - я никогда не думал, что слова «истинная вера» и «ренегаты» окажутся в одном предложении, описывающим одних и тех же людей.

– Напротив, всё очень логично, - отвечаю я, делая полшага в сторону, так чтобы ему удобней было вызвать лифт.
– Все сатанисты изначально ренегаты и где-то даже дегенераты. И истинная их вера - в природу собственной дегенерации. Всё остальное ложь и рекламные ухищрения. Но истинная вера не может строиться на недопонимании и я намерен убедиться, что здешние ренегаты понимают всю глубину своей дегенерации. Будете вызывать лифт?