– Я вообще-то надеялся, что его вызовите вы, но как я теперь понял, исходя из вашего появления, вы не имеете к нему доступа?

– Иначе это не было бы внезапной проверкой! А у вас пропуска тоже нет?

– К сожалению, иначе мне не пришлось бы спускаться сюда с крыши.

– А как вам удаётся совмещать такую акробатику и сохранять свой головной убор? Мне, правда, интересно.

Вампир, словно отдавая честь, приложил два пальца к полям цилиндра и на секунду тот трансформировался в шлем с бэтменскими ушками. И тут же вернулся к своей первоначальной форме. Хотя ещё вопрос - какая из этих форм первоначальная?

– Потрясающе. Позвольте представиться. Мерфи.

– Ох, - снова чуть поклонился он, - прошу простить мои дурные манеры, я должен был представиться первым. Владимир 13-й.

– Я помню, что одного из основателей Корпорации зла звали Владом. Наверно у вас таким именем могут называться только члены правящей семьи?

– Не совсем. Владиславом и Владом, да, а Владимир более демократичное имя. Впрочем, как и Мерфи.

– Ну, раз мы два демократичных представителя из простого народа, то предлагаю скооперироваться и подождать следующего посетителя.

– Хорошо.
– Вампир вынул платиновые часы на цепочке, - до начала мессы у нас двадцать пять минут. Скоро должен кто-то прийти. А вы будете испытывать веру у всех присутствующих или начнёте с епископа?

– Как пойдёт. Но если не случится ничего непредвиденного, то я хотел бы сначала поговорить с главным.

– А после вашего разговора он будет способен уделить и мне немного оставшегося ему времени?

– Мы можем поговорить с ним вместе. Но если вы просто хотите задать ему какие-то вопросы, касающиеся религии, то думаю, я могу ответить на них более компетентно.

– Нет, никакой религиозной тематики. Я просто хочу поговорить о вмешательстве их церкви в дела вампиров. Нам стало известно, что в данной церкви проповедуют равенство, точнее равные права людей на жизнь. А мы, ещё по заветам первого Императора используем своё право на ежегодную охоту для уничтожения серийных убийц, педофилов и прочих личностей, о которых никто, кроме либералов не будет жалеть.

И вот кто-то из либеральной фракции сатанистов лоббирует законопроект, защищающий права всех маньяков и предлагающий нам выбирать своих жертв путём лотереи. Условия которой составлены так, что чем меньше у человека социальных балов, тем выше вероятность его выбора. Но ведь большинство серийных убийц и насильников, пока их не поймали, имеют обычный уровень социальной надёжности...

– Ясно. Лично я вас полностью поддерживаю. Но почему вы пришли именно сюда?

– Это самая модная церковь Сатаны в этом сезоне. Знаете, что это значит?

За закрытыми дверями перехода раздались шаги. Скоро у нас будет компания.

– То, что вы выбрали её по тому же критерию, что и я?

– Нет. То, что её пиарили в либеральных сетях.

Шаги приближались. Вампир должен был услышать их ещё раньше, так что продолжаем разговор.

– У сатанизма и неолиберализма много общего. И те и те недовольны несправедливым мироустройством и хотят его переделать под свои взгляды. У них даже методы схожи - ложь, насилие и разжигание ненависти к своим оппонентам.

– Как вы наверно знаете, среди вампиров нет борцов за социальную справедливость...

– И, Слава Богу!

– Вы верите в Бога?

– Разумеется. И все сатанисты верят. Иначе, как они могут против него восставать?

Шаги остановились, двери на балкон открылись, и к нам вышел шаблонный менеджер среднего звена. Костюм в клетку, подтянутая фигура, дорогая причёска. Увидел нас, остановился и начал судорожно хлопать себя по карманам.

– Как я сказал, социальная справедливость нас мало волнует, - продолжал, не обращая внимания на пришедшего, Владимир.
– Но, то, что в мире постоянно происходят катастрофы, в которых страдают невинные люди, говорит либо о том, что Богу всё равно либо о том, что он сам творит зло.

– Следуя этой логике, сатанизм вообще перестаёт иметь право на существование! Пытаться воевать, да что уж, будем честны, пытаться обратить на себя внимание того, кому не только на тебя, но и на весь мир начхать, глупо. Во втором случае, ещё более глупо вступать в силы зла, чтобы воевать с источником зла. А вы как думаете?
– поворачиваюсь к новоприбывшему.

Он, наконец, нашёл футляр от очков и нацепил на нос треснутое пенсне. Вернее, вирточки выполненные в виде антиквариата начала двадцатого века с модной трещиной. Пижон, зато начитанный.

– Мир полон зла, что доказывает отсутствие Бога!

Нда. Беру свою мысль о его начитанности назад.

– Вы знаете о законе, запрещающем использовать импульсное оружие в жилых домах?

– Конечно, - кивает, - даже бандиты с городского дна его соблюдают!

– Вот, теперь мы проверим ваши убеждения.
– Вынимаю из под плаща четырёхствольный обрез и упираю его в клетчатый живот.
– Это импульсный дробовик со скорострельностью шестьдесят выстрелов в минуту и магазином на сорок восемь зарядов. Но конкретно этот экземляр доработан напильником и стреляет из четырёх стволов одновременно.