— Вам повезло, гости храма, на вас обратила внимание Юки-но-Химе-сама, гудзи, стоящая во главе нашего чудесного храма Фудзимори Инари Тайся, — пафос дался Маките-сан замечательно. Явно домашняя заготовка.

— Паломникам нет хода в сердце святилища, — с притворной строгостью сообщила гудзи, то есть главная священница. — Но вам, как дорогим гостям, разрешено все-таки осмотреть наш хондэн. От двери, — речь была подпорчена тем фактом, что Кацуно-сан в очередной раз оглушительно громко чихнула, привлекая к себе общее внимание, хотя пыльцы инарицумэ в воздухе нет. Казалось бы, профессия учителя предполагает направленные на тебя взгляды, но женщина все равно покраснела, что лично мне стало заметно, несмотря на медицинскую маску.

Через широкий проход мы увидели ярко освещенный зал с алтарем, на котором стоит очередная статуя лисицы, возможно, самая детальная из всех, встреченных мной когда-либо. Вокруг скульптуры чаши с подношениями — рис, сакэ и цветы сакуры, для каких сейчас совершенно не сезон.

Стены украшены резьбой — рисовые поля, гора Фудзи, цветущие деревья и снова лисы, в том числе обладающие несколькими хвостами. С потолка свисают золотые и алые шелковые полотна с вышивкой, сочетающей в себе всю ту же рисово-лисью символику.

В глубине зала огромное зеркало — явно современное, в старину такие большие и чистые делать не умели. Оно отражает свет, проникающий в зал через небольшие окошки под потолком и как бы освещает все вокруг себя, притягивая взгляды.

— Вы простудились, госпожа? — с теплой, почти материнской улыбкой посмотрела главная священница на страдающую учительницу. — Позвольте благословить вас. Уверена, свет Инари-самы уже через несколько часов избавит от любых признаков недомогания.

Далее «заболевшая» учительница получала от последовательниц Инари все больше и больше внимания. Со стороны это казалось обычной заботой и добротой, но мне-то ясны их скрытые мотивы. В Кацуно-сан заподозрили неиницированную кицунэ, единственную из всей экскурсионной группы, и потому начали обхаживать, демонстрируя максимум доброты и участия.

— Скажите, а вы не задумывались о том, чтобы и самой стать мико? — подслушал я негромкий вопрос, обращенный к математичке во время осмотра очередных статуй кицунэ. Задала его Макита-сан.

Юки-но-Химе, после первого приветствия и краткого рассказа о том, как правильно молиться Инари и чего можно просить, нас покинула. Разрешено обращаться к богине с запросами о счастье, здоровье, благополучии и достатке. Не приветствуются эгоистичные молитвы, например, просьба не просто хорошо учиться, а стать лучшим в классе — уже некоторый перебор. И, конечно же, нельзя просить о чем-то, несущим ущерб для других. О болезни, бедности, неурожае.

— Апчхи! Мне тут понравилось, но я не готова уйти от мирского и поселиться в храме, — призналась соседка моей наставницы, чем вызвала легкий, приятно звучащий смех кицунэ.

— Вы путаете мико и монахов, госпожа, — пояснила причины своего веселья жрица. — Мы большую часть времени живем точно так же, как и все остальные люди, и лишь несколько дней в месяце посвящаем себя высшим силам. Моя машина осталась на той же парковке, что и ваш автобус. Служение Инари несет множество выгод тем, кто доверился Богине и не обременительно с точки зрения личного времени. Вас ждет успех во всех начинаниях, как в рабочих, так и в личных.

Ага, ага. Если бы наставница не научила прошлого Макото, а вместе с ним и меня, самоконтролю, я бы сейчас расхохотался. Всего-то два раза по пятнадцать лет, если рассматривать случай Кагами. Совсем небольшая потеря!

Оставшаяся часть экскурсии прошла тихо и спокойно. Моя слежка показывала, что сестренка если какой-то интерес у жриц и вызывает, то самый минимальный, проверить, что не ошиблись. Возможно, конечно, что я себя переоцениваю, а храмовых кицунэ, наоборот, недооцениваю. Но на случай собственной ошибки я и позвал с собой Амацу-но-Маэ.

Из интересных мероприятий стоит отметить танец с веерами, какой нам показали Макита-сан и еще две молодых мико, чья лисья сущность сомнению не подвергается. Слишком грациозные, несмотря на то, что внешность им досталась далекая от модельных стандартов. У одной и вовсе веснушками нос оказался изукрашен, что считается не очень красивым.

— Есть желающие самим попробовать? — позвала жрица после демонстрации. — Правда, красиво?

Танец выглядел превосходно. Красавицы как будто скользили по полу специально отведенного ритуального зала.

— Эта Коноха бы попробовала, — вызвалась Амацу-сенсей. — Кто еще хочет? Кацуно-сан? Может, и вы? Девочки? Ниида-тян? Тормасу-тян?

— Не-не-не, никаких танцев, терпеть не могу это дело и всегда спотыкаюсь! — отказалась сестренка. Почти не соврала. Отвращение самое искреннее. Опыт Сакуры Гарден превосходно сработал на образ девочки, ненавидящей танцевать.

Судя по легкому пренебрежению во взгляде Макиты, она окончательно разуверилась в том, что в сестренке есть что-то от лисицы. Сама же мико танцевала с явным удовольствием. Наставница же… она виртуозно изобразила неловкую старушку, что когда-то знала этот танец, но во времена молодости, какие давно прошли. Ей достался взгляд даже слегка сочувствующий, говорящий, «ты всего лишь смертная старуха, твоя молодость прошла, брось попытки».