— Ай! — усмехаюсь, резко переворачиваюсь на спину и сажусь, сжимая ноги. — Зачем ты это сделал?

— А зачем ты притворяешься спящей? — ложится на спину поперёк кровати и ставит мои ступни себе на грудь. Хочу убрать ноги, но Гор сжимает мои щиколотки, не позволяя. — Расслабься, — усмехается, поглаживая большими пальцами мои щиколотки. Ладно, пусть гладит. Тем более мне нравится.

— Кофе мне? — интересуюсь я.

— Тебе.

Беру стаканчик, пробую.

— Банановый раф? — удивлённо спрашиваю я.

— Он самый.

Смотри-ка, запомнил.

Пью кофе, наслаждаясь любимым вкусом, и смотрю в окно. А Гор молчит, прикрыв глаза и продолжая гладить мои ноги.

Допиваю кофе, отставляя стаканчик на тумбу. Ещё какое-то время смотрю на Гордея. Такой спокойный, расслабленный. А ведь если бы не обстоятельства, если бы он меня не похитил, то наше свидание было бы просто банальным свиданием. Я бы могла влипнуть в него по уши. Я и тогда пошла с ним, потому что поплыла.

— Это, конечно, всё романтично, — иронизирую я. — Но, может, ты отпустишь? Мне нужно в туалет.

Гор молча отпускает мои ноги, так и не открыв глаза. Встаю с кровати, убегаю в ванную.

Умываюсь, чищу зубы, приводя себя в порядок. А когда выхожу, Гор уже курит, сидя на подоконнике и выдыхая густой дым в окно.

Он осматривает меня с ног до головы, тушит сигарету в пепельнице и подходит ближе, вынимая из кармана цепочку с кулоном в виде сердца. Не милого сердечка, а настоящего человеческого сердца из белого золота.

Настороженно наблюдаю, как мужчина обходит меня, прикладывает цепочку с кулоном к моей груди и застёгивает её на шее сзади. Снова обходит меня, рассматривая свой странный подарок.

— К чему это? — не понимаю я, пытаясь снять с себя украшение.

— Не трогай! — давит на меня взглядом. — Это не подарок. В кулоне маячок.

— Зачем? Чтобы далеко не убежала? — язвительно усмехаюсь.

— Не иронизируй, — строго осаживает меня. — Это подстраховка. Избавишься от него, как только будешь в безопасности. Советую утопить, — тоже иронизирует.

— Подстраховка для чего? — подозрительно прищуриваюсь, теребя в пальцах кулон.

— Завтра вечером мы с тобой едем на встречу с твоим отцом.

И меня накрывает волной паники.

— Что? — втягиваю воздух. — Зачем? Чтобы отдать меня ему? — от испуга пячусь назад, упираясь спиной в стену.

— Он думает, что да, — выдаёт мне Гор.

— Что значит «думает»? — начинаю паниковать. — Не подходи! — выставляю руки вперёд, когда Гор идёт на меня. За секунды в голове складывается картинка, как он сдаст меня отцу, обменяв на что-то более ценное.

— Тихо, детка, не паникуй, — все равно подходит ко мне вплотную и ставит одну руку на стену над моей головой. А мои ладони упираются в его грудь, пытаясь сохранить расстояние. — Все просчитано, Таисия. Все будет хорошо. Ты будешь со мной.

— Да ладно? — истерично усмехаюсь. — И что же ему помешает снести мне голову?

— Мы сделаем так, что твоя смерть станет ему невыгодной, — заглядывает в мои глаза.

— Как сделаем? — недоверчиво спрашиваю я, а сама уже думаю, до какой границы мне бежать. Он обещал мне безопасность, а сам собирается отвезти к отцу.

— Через час приедет нотариус, и ты подпишешь что-то вроде завещания.

— Что я подпишу? — хриплю в истерике.

Когда вам предлагают написать завещание, это уж точно не значит, что все будет хорошо.

— Завещание. Прекрати паниковать. Выслушай, — немного зло выдыхает мне в лицо. — Бумагу, где будет сказано, что в случае смерти все, что принадлежит тебе, перейдет…

— Тебе, что ли? Убьете двух зайцев сразу? — от страха перебиваю его.

— Блядь, Тая. Прекрати. Где, мать твою, логика? Я пойду с тобой, и меня также могут грохнуть. Отпишешь все, скажем, какому-нибудь благотворительному фонду. Посоветуемся с Евой, она часто кому-то помогает.

— И? Зачем? — от страха прекращаю соображать.

— Затем, что ему твоя внезапная смерть становится невыгодной. И он не может унаследовать твои активы на родственных правах. А это значит, что неожиданная пуля в тебя не прилетит. А я тебя никому не отдам, детка.

— А он-то откуда об этом узнает?

— Я сообщу ему об этом, когда он скинет локацию места встречи.

— То есть ты даже не знаешь, где мы встречаемся?

Прикрываю глаза.

— И все равно мне непонятно, зачем я там буду, если ты не планируешь меня отдавать.