Я захлопнула портал, усик и видение исчезли. Мои ноги подкосились, и я рухнула на землю, прижимая к груди руку и культю. Я это видела. Слезы Лурсы, я это видела. Второй катаклизм. Я видела, что пыталась сделать моя дочь. Чего она добивалась. Никто из нас не выживет. Это означало гибель нашего мира. Это не принесет ничего, кроме разрушения.

Тарены перестали кланяться и поднялись на ноги.

— Почему? — спросила Кенто тарена. Она выставила перед собой окровавленный меч и отступила назад, становясь ближе к нам с Имико. — Почему вы хотите ей помочь? Сирилет пытается убить нас всех. — Это был хороший вопрос, но я сомневалась, что она получит ответ. Здравомыслящий человек просто не в состоянии понять мотивы апокалиптического культа смерти.

Гид-тарен воспользовался своей тростью, чтобы подняться на ноги, и его уши дернулись. Я не могла понять, означало ли это, что он обдумывает вопрос, или он услышал, как прибывает подкрепление.

— Создатель очистить мир от ложных богов. Тарен выживать. Процветать.

Вера. Вера — это чертова болезнь. Она передается от одного носителя к другому посредством ядовитых слов, и нет способа избавиться от нее, не причинив вреда пациенту. Эти тарены верили в проданную им ложь. Верили, что их пощадят, потому что они поклонялись. Неужели Сирилет тоже купилась на ту же идиотскую идею? Или это она первая начала? Я не знала. Но было ясно: тарены верили, что Второй катаклизм будет очищением от неверных. Под неверными, конечно, подразумевались все, кто не был таренами. Она собиралась развязать геноцид в масштабах мира, и они охотно на это купились. Гребаные идиоты!

Я неуверенно поднялась на ноги, задействовала свой Источник пиромантии и подожгла руку ярким оранжевым пламенем. Я увидела, как несколько носов дернулись.

— Мы уходим, — сказал я, морщась от боли, все еще скручивающейся внутри. Я уже несколько дней не изрыгала Источники, и порталомантия довела меня до предела. Отторжение было совсем недалеко. — Если ты попытаешься остановить нас, я подожгу библиотеку.

Гид-тарен постучал тростью по деревянному полу.

— Дура! — сказал он. — Пироманты гасить пламя.

Я знаю, что раньше утверждала, что никогда не сжигал библиотеки, и это было ложью лишь наполовину. Я уверена, что некоторые книги уцелели. Но я все равно не смог бы их прочитать, а эти маленькие пизды пытались уничтожить мир. Так что пошли нахуй они все и их библиотека.

Я посмотрела на маленького засранца и его трость с ухмылкой, которую, я знала, он не мог видеть. «Ты можешь погасить шторм?» Я подняла руку и выпустила свой дугошторм. Давным-давно, в своей битве с Железным легионом, я поняла кое-что. Я могу выпустить шторм и послать его в какое-то место. О, мой дугошторм был все еще внутри, я никогда не смогу по-настоящему избавиться от него, он был частью меня, но я могла обрушить его ярость на мир. Это я и сделала, стоя посреди Библиотеки Всего. Он забушевал, дуги молний опалили пол и крышу, задевая книжные полки и поджигая все, к чему прикасались. Тарены, столкнувшись с разрушением своей хваленой библиотеки, запаниковали.

Это был наш сигнал к бегству, но я была не в том состоянии, чтобы руководить им. Освобождение моего дугошторма ускоряет отторжение, а я уже была близка к нему. Оно сильно ударило по мне. Судороги скрутили меня пополам, словно руки схватили мои внутренности и начали выкручивать. Кровь текла у меня из носа, я плакала алыми слезами.

Кенто поднырнула мне под руку, перенеся на себя большую часть моего веса, и мы понеслись прочь. Библиотека промелькнула как в тумане. Я не знаю, бежали ли мы туда, откуда пришли, или дальше в ее глубину. Я услышала крик таренов. Позади нас ревело пламя, мой дугошторм возвещал миру о своем присутствии в мире.

Мы пинком распахнули несколько дверей, вышли из библиотеки и оказались в сумерках. Паника таранов уже донеслась сюда, трое из них проскочили мимо нас в библиотеку, без сомнения, пытаясь помочь. Повсюду была заметна какая-то активность, маленькие мохнатые ублюдки бегали туда-сюда. Запах дыма был сильным. Для них он был еще сильнее.

— Мы должны спуститься на землю и добежать до порта, — сказала Имико, и ее голос звучал трезвее, чем за весь день.

Я поперхнулась кровью и выплюнула ее на пол. Еще один приступ судорог заставил меня вскрикнуть.

— Нет времени, — сказала Кенто, все еще прижимая меня к себе, моя рука лежала у нее на плечах. — Мы поднимемся на крону.

— И что потом? — спросила Имико высоким голосом.

Кенто поднесла руку ко рту, прикусила одно из своих колец — я не разглядела, какое именно, — и заговорила в него. «Нас нужно забрать из полога леса. Срочно». Если она и получила ответ, я его не услышала. Она говорила в свое кольцо, и наш пилот услышал ее слова через серьгу. Какой-то вид вибромантии, который я никогда не пойму. Но чертовски полезный.

Кстати, о крови. «Спайстрава», — выдавила я из себя сквозь кашель, который был влажным и на вкус таким, словно из меня вытекала жизнь.

Конечно, Имико знала меня достаточно хорошо, чтобы догадаться, где я ее храню. Она сорвала мешочек с моего пояса, зачерпнула пригоршню травы — гораздо больше, чем требовалось, — и сунула мне в рот. Меня вырвало. Это было неприятно. Больше сказать нечего. Все Источники оказались в ждущих руках Имико. Она была недовольна, но у меня почти отовсюду текла кровь, так что мне было все равно. Возможно, я и отвлекла таренов, но мы все знали, что пройдет совсем немного времени, прежде чем они либо возьмут огонь под контроль, либо перестанут с ним бороться и решат выследить ответственную за него суку.