Однако сидеть все же было гадски неудобно. Жесткая деревянная сидушка и очень узкое пространство между рядами. Мне приходилось ноги поворачивать вбок, чтобы случайно не толкнуть коленями впереди сидящих.

Выше меня еще топтались, сопели, рассаживались. Хилая конструкция подозрительно тряслась.

— Скорее! Скорее!.. — нервно покрикивала ассистент.

И тут в студию торопливо вбежали Антоныч и Сергей, а следом энергичным шагом рослый седоватый мужчина в безупречном темно-сером «с отливом» костюме — сам Марусев.

— Готовы? — отрывисто спросил он у ассистентки.

— Да… почти, Олег Федорович, — заблеяла та, но он вроде бы и не слушал. Окинул взглядом амфитеатр:

— Так… хорошо. Массовка! Минут десять у нас есть, если кому надо куда, прошу сейчас все сделать. Будем снимать четыре передачи подряд, время ограничено! Сразу говорю: пока не отснимем, никого из студии не выпущу! Поэтому давайте!

И вышел.

Порадовал, нечего сказать.

Впрочем, я рассудил, что мне не приспичит. Но народ зашевелился, потянулся в уборные, бронируя свои места всякой мелочью типа очков или тетрадок… Сверху я видел, как оживленно переговариваются Семен с Инной — она и ему место застолбила.

Наконец, все вернулись. Таким же быстрым шагом вошел Марусев. В руке у него был микрофон.

— Готовы? Приступаем!

— Запись, — прозвучал голос из поднебесья.

Ведущий принудительно улыбнулся:

— Дорогие телезрители! Мы начинаем очередную телевизионную игру «Пойми меня», уже успевшую полюбиться всем на огромном пространстве нашей страны. И сегодня… — он сделал выразительную паузу, — у нас не совсем обычная встреча. Нас ожидает сюрприз!

ГЛАВА 15

Я сразу заметил, что мимика Марусева плохо приспособлена к улыбкам. Лицо суровое, твердое, о таких говорят: топором рублено. Ему бы вести передачу «Служу Советскому Союзу», ну или сейчас — «Служу Отечеству»… а его вот бросают на какие-то легковесные игрища. Парадокс.

Тем не менее — работа есть работа. Видно было, что ведущий прилагает усилия, вгоняет себя в формат. Он попытался придать лицу и голосу некую задорную игривость, что получилось не очень, но он старался. Модулировал речь интонациями и паузами:

— … сюрприз. Сегодня у нас встречаются команды… юниоров! А еще точнее — юниоры среди юниоров! Да… Возраст участников — от девяти до двенадцати лет…

Тут, признаться, часть этой трепотни я пропустил мимо ушей, задумавшись о своем. Вернее, все же краем уха уловил: одна команда — ученики младших классов некоего лицея с углубленным изучением математики и физики… Ну, это мне показалось как-то рутинно. Зато дальше пошло то, что заставило навострить слух.

— … если первая команда, можно сказать, представляет… будущее нашей науки… — умничал по сценарию ведущий, — то вторая собрала в ряды будущих кинозвезд! Деятелей искусства!.. Это… девочки и мальчики, принимавшие участие в съемках фильма… «Утомленные Солнцем»! Как известно, ставшего лауреатом премии «Оскар»! Встречайте!..

Загремел туш. Из двух разных входов навстречу друг другу к игровым местам зашагали команды. По пять человек.

Математики — три мальчика, две девочки — шли совершенно невозмутимо, даже отстраненно, что ли. Они казались немного не от мира сего. Из пятерых четверо в очках. Крайний парнишка совсем маленький — не по возрасту, а уж просто такой малорослый. «Звезды» же двигались куда живее, бодрее, с подтанцовками, с улыбками, приветственными взмахами рук… Особенно первая в цепочке, светловолосая девчушка с милым веселым личиком…

— Ха! Да это ж Надя! — вдруг воскликнул, заерзав на скамейке, мой случайный сосед, вертлявый мужичонка с гладко зализанными назад «под Рудольфо Валентино» волосами, явный здешний завсегдатай из массовки-тусовки.

«Какая Надя?..» — чуть не сорвалось у меня, но я тут же сообразил.

Да какая Надя? Михалкова! Дочка «самого» Никиты Сергеевича.

И Марусев немедля подтвердил это:

— Позвольте представить вам капитанов команд!.. Алеша Макаров! И… Надя Михалкова!..

Подъемом голоса ведущий дал понять, что в этом месте необходимы аплодисменты, что и случилось, и даже восторженные возгласы зазвучали — тоже, думаю, дрессированные. Хотя не исключаю, что кто-то восхитился от души.

Я с некоторым любопытством смотрел на светленькую малышку. Она держалась вполне уверенно, естественно и приветливо, чувствовалось, что съемочная площадка для нее если не дом родной, то нечто совершенно привычное. Другие ребята из ее команды — как выяснилось, исполнители эпизодических ролей пионеров и деревенских ребятишек — тоже не тушевались, хотя заметно было, что они стараются держаться в тени звездной девочки. Не знаю уж, невольно у них это получалось, либо заранее им была дана установка, но именно так и вышло. Что касается математиков, то мне вовсе не показалось, что они держатся скованно, смущенно, что оробели от всеобщего внимания и студийной атмосферы… Нет. Просто были совершенно бесстрастны. Видать, по складу характеров они уже сейчас были таковы, что никакая окружающая обстановка их не очень колыхала. Честное слово, мне почудилось, что и на войне они были бы такие же отвлеченные. Словно между ними и внешним миром невидимая зона специфического абстрактного мышления, что не каждому дана.