— М-м… А что? Надо прикинуть! Спасибо, Юр. Мысль толковая. Между прочим! Если эту тему двигать, то не хочешь присоединиться? Поспособствую.

— Спасибо. Подумаю.

— Думай, — согласился Вадим. И на том разговор закрылся.

Тут и «Китай-город» подоспел, переход с «фиолетовой» линии на «оранжевую», путь до станции ВДНХ. Вышли из поезда, пошли на выход. Здесь Таня вдруг озаботилась:

— Ребята, а вы жену Семена знаете?..

— Нет, — сказал Вадим. Я отрицательно мотнул головой. Но от Тани так просто было не отделаться:

— А ты, Юр?

— А какая разница? — я усмехнулся.

— Ну как — какая разница!.. — произнесла она недовольно, не сумев, однако, объяснить этой самой разницы. Предпочла переключиться:

— Слушай, Ируська!.. — и заговорила о каких-то кафедральных делах. Они с Ириной были с одной кафедры.

Наверху оказалось так же ветрено и прохладно, как в Выхино. Прохожие бежали, торопились, почти у всех был озабоченно-неприветливый вид. Ну, это современная Москва, такой стиль, такой темп жизни…

— Эй! Граждане аспиранты!.. — и жизнерадостный смех.

Антоныч в новой шикарной кожаной куртке стоял под руку с рослой шатенкой…

Ага. Ну это и есть Инна.

Да, броская дамочка. Эффектная. Ничего не скажешь.

Тоже в явно дорогом белом пальто, вернее, цвета топленого молока. Небрежно повязанный черно-белый шарф, черные сапожки на высоком каблуке. Роскошные густые волосы. Округло-миловидное, скуластенькое лицо с чуть раскосыми глазами. Такое легкое дыхание востока. Что-то среднее между Алиной Кабаевой и певицей Ладой Дэнс. Ну и явная надменность во всем облике. Мол, я вся такая на стиле! Принцесса лиловых грез, как выражался тот чудак с Арбата… А все прочие, понятное дело — мелочь в немом восхищении перед моей красой.

— Привет! — радостно проорал Семен. — Знакомьтесь: Инна, моя супруга! А вот эти товарищи, это все надежда нашей науки, познакомься!..

И представил нас поименно.

— Здрасьте, — свысока обронила Инна.

Я прямо физически ощутил, как налились классовой неприязнью к буржуихе аспирантки. Впрочем, тоже пробурчали ответное приветствие.

Антоныч ретиво взялся за дело:

— Ребята, держите! Это входные билеты… Посмотрите, там студия указана и время, сверьте, чтобы ошибок не было… Паспорта у всех с собой?.. Ну и отлично. Поехали! Вон там, видите, маршрутки стоят? Нам туда.

Пока в маршрутной «Газели» мы ехали до телецентра, я не мог не обратить внимания, как супруга с озабоченным, даже сердитым лицом что-то быстро шепчет Семену в ухо, а тот беспечно кивает, находясь в самом благодушном состоянии духа. Она же, насколько я понял, в хорошем настроении вряд ли когда-нибудь бывает… Верней, хорошее настроение Инны, скорее всего — это либо злорадство, либо чувство превосходства над другими. Вот от этого ей хорошо.

— Ты понял?.. — уловил я обрывки ее шипения, — оператор… Сергей! Запомнил?

— Конечно! — бодро откликался Семен.

— Такой блондин среднего роста… — и дальше неразборчиво.

Уже возле огромно-приземистого здания телецентра ощущалась резкая движуха. Бесконечность автомобилей, толпа школьников, приведенных на экскурсию, в целом круговерть людская у входных комплексов, громкие голоса… На одно крыльцо выскочила взбудораженная, вытаращенная тетка в очках:

— Витя! Наташа! — истошным голосом возопила она. — Где вы там?! Съемка через пять минут!

Инна обернулась, снизошла к нам:

— Идем в следующий подъезд, — важно промолвила она, — вон туда…

Информацию все восприняли молча. У Татьяны с Ириной лица сделались гордо-независимы.

На турникете стояли не ЧОПовцы, а настоящие милиционеры, они проверили наши паспорта, билеты, пропустили. Подсказали, как пройти в гардероб и нужную студию. Мы пошли в раздевалку, сдали верхнюю одежду… По ходу выяснилось, что с названием программы Антоныч, конечно, малость попутал. Передача называется «Пойми меня». Игра. Естественно, франшиза какой-то западной телеигры, то ли американской, то ли еще какой.

— В чем суть? — спросил Вадим Семена.

Тот легкомысленно отмахнулся:

— А не знаю! Вот благоверная моя в курсе. Расскажи!

Инна не отказалась, но объяснять стала с такой рожей, словно перед ней нерадивые ученики, а она что-то вроде профессора. В девушках наших я еще отчетливее уловил нарастающее раздражение, хотя оно не прорвалось, а выразилось в насупленных бровях, холодных взглядах и поджатых губах… Не знаю, уловила ли это Инна. Скорее, да. Такие вещи бабы чувствуют подкоркой. Ну и вот здесь-то точно в Инниной душе должна была разлиться вредная радость от осознания того, что ей остро завидуют.