Ведущий представил поименно всех, но разумеется, всеобщее внимание было устремлено на Надю. Он позадавал ей ряд умильных вопросов, на которые она ответила четко, звонко, с юмором — что вызвало в массовке легкое позитивное бурление, вновь же завершившееся аплодисментами.

— Заранее приготовили! Вопросы и ответы, — радостно зашептал «Валентино», — как по нотам разыграли!..

Это я и без него понял, в ответ лишь сдержанно кивнул.

Ну и началось состязание. Все, кроме первых номеров — Нади и Алеши — надели наушники, в которых, по словам Марусева, должны были звучать приятные лирические мелодии, не дающие слышать ничего вокруг… И торжественно прозвучало игровое слово:

— Легкость!..

Ничего себе, подумал я. Поди-ка объясни это ребенок такому же ребенку…

Впрочем, Алеша ничуть не затруднился. Он спокойно сказал соседке, тощенькой некрасивой девочке в очках:

— Слово, которое обозначает малый вес. И еще когда хорошо на душе.

Та сразу кивнула:

— Поняла.

И повернулась к следующему.

По лицу Марусева мне показалось, что что-то пошло не так. Математики четко и быстро передавали информацию. Артисты же все на эмоциях размахивали руками, закатывали глаза:

— Ну, знаешь, это такое воздушное! Как облака!..

Отсюда, как говорится, результат немного предсказуем.

Пришла пора пятым номерам объявлять финальные слова. У лицеистов пятым был тот самый малорослый мальчик. Неожиданно глубоким, почти мужским голосом он отчеканил:

— Легкость!

А у «звезд» вышло:

— Небо!..

По рядам зрителей прокатился смешок, прошло движение. Марусев с неудовольствием зыркнул на трибуну. Однако провозгласил с подъемом:

— Итак, уважаемые зрители, мы видим, что первый раунд выигрывает команда математического лицея! Поприветствуем победителей!..

Чем вызвал одобрительный гомон и рукоплескания.

«Валентино» склонился ко мне, жарко зашептал, чтобы никто не слышал:

— Смотри, сейчас этим начнут подсказывать в наушники!..

Я промолчал, но вспомнил слова американского мафиози из какого-то фильма. Что за фильм, хоть убей, не помню, а слова как в граните высекли: «Я не утверждаю, что это правда. Но бесспорно, что это правдоподобно». Хорошая формула. Мудрая.

И она тут же подтвердилась.

Во втором раунде было объявлено слово «живопись». По итогу прозвучало следующее:

— Живопись! — у артистов.

— Акварель, — у лицеистов. Причем похоже на то, что до последнего все шло нормально, а маленький очкарик-баритон косякнул. Подвела чрезмерная эрудиция.

Зрители зашумели, зааплодировали. Сосед торжествующе зашипел:

— Ну! Что я говорил?!

Я дипломатично ухмыльнулся и вновь промолчал.

Марусев, приободрившись, объявил третий тур.

— Решающий!.. — подчеркнул он.

Проблеск интуиции во мне подмигнул: постараются сделать ничью!..

И не обманул внутренний голос. Игровым словом стала простенькая «лошадь». Сообразительная Надя вмиг втолковала второму номеру:

— Вот понимаешь, это когда конь, кобыла, жеребенок… И все это одним словом!

— А-а… — прояснился парнишка.

Что там звучало в наушниках, неведомо, но на выходе кинозвезды исправно выдали «лошадь». А математики щелкнули задачку как семечку. Тоненькая девочка в очках спросила товарища по команде:

— Ты «Песнь о вещем Олеге» читал?

— Конечно, — уверенный ответ.

— Так вот, то самое животное оттуда. Только не «конь», а по-другому.

— Ясно!.. То есть, понял!

Ну и так далее.

Марусев с удовольствием подытожил:

— Итак, дорогие телезрители! В нашем сегодняшней встрече… младших юниоров зафиксирована… боевая ничья! Все участники соревнований — молодцы! Все проявили спортивный азарт, волю к победе… И потому все получают призы от спонсора! Банк «Менатеп»!..

В зале появились неестественно улыбающиеся длинноногие девушки с небольшими коробочками — по-моему, это были плееры под аудиокассету, но точно не разглядел. Всезнающий «Валентино» ядовито прокомментировал:

— Скупиться стали! Видать, деньги кончаются в закромах… На первых играх компьютеры дарили. Но там своим же и досталось. Обратно вернулось. «Менатеп» этот — жулик на жулике! Там такой Ходорковский есть, знаете?

— Знаю, — сухо ответил я, давая понять, что меня болтовня не вдохновляет.

Сосед помолчал и проговорил с глубочайшей ироничной убежденностью человека, погруженного в самые тайные тайны бытия:

— Тут все подстроено! Все подстроено!..

Под аплодисменты и приветственный гул детишки покинули студию, и тут же Марусев объявил: