— Андрей, так жандармы там и так у всех отобрали все телефоны. Изъяли записи с камер наблюдения. Но кто-то сумел всё-таки сбежать или ещё как, но видео попало в сеть. Сейчас его блокируют, но поздно. Оно как вирус распространяется по сети. Вот это сеть вообще взорвало. Смотри сколько комментариев, сколько лайков. Уже к миллиону подходит. И это только начало. Все задаются вопросом, кто этот красавчик, кто сумел очаровать неприступную Цесаревну Российской империи.

— Почему неприступную?

— Ольга Николаевна всегда была выдержана. На ухаживания аристократических отпрысков не реагировала. Всегда оставалась холодной ко всем и к своему жениху в том числе. Это знают все. Её и считали холодной и даже… — Зоя хихикнула. — Фригидной. А сейчас… Мама дорогая. Оказывается, Цесаревна Ольга умеет любить.

— Зоя, какой любить? Ты с ума сошла? Мы знакомы с ней три дня. Виделись всего два дня. — Воскликнул я.

— Андрюша. — Зоя с Настей смотрели на меня, как на идиота. — Она смотрит на тебя, как на любимого мужчину. Это даже слепому ясно! Женщина если не любит, так никогда смотреть не будет на парня.

— Смотрите ка, женщины тоже мне. — Я смотрел на них шокировано. Это что получается? Ольга влюбилась в меня. Чёрт… Твою мать, Андрейка. И самое, что плохое, ты сам уже в неё влюбился.

— Андрей, расскажи, что вы делали на крыше? — Спросила Зоя.

— Пили шампанское «Вдова Клико». Я играл ей на гитаре, пел песни, и мы танцевали. Смотрели на ночную Москву и на салют в её честь.

— И всё? Вы даже не поцеловались? — Спросила Настя.

— Нет, Настюша, не поцеловались. Чего не было, того не было.

— Всё равно это невероятно! Андрей, ты самый лучший. И мы с Зоей рады, что ты наш брат. — Засмеялась Настя. — Ты даже не представляешь, как мы теперь утрём нос всем этим напыщенным дворянкам и прочим, которые пыжатся своей родословной. Курицы.

— Насть, а что общаться обязательно с этими курицами? А с простыми парнями и девчонками нельзя общаться? Как я понимаю, согласно Конституции Российской империи, сословное деление общества было отменено ещё почти сто лет назад. Все сословия уравнены в политических и иных правах. И что принадлежность к дворянству не даёт им никаких привилегий.

— Всё это так. Но они, дворяне эти, всегда образовывают свой круг общения. А нас дедушка заставляет общаться с ними. Это такой отстой. — Я вытаращился, услышав этот термин от Насти. — Хотя, надо быть объективной среди них не мало нормальных.

Мы ещё поговорили. Наконец, девчонки ушли. Я закрыл дверь и рухнул в постель. Сразу же уснул. А на следующий день разразился самый настоящий скандал, выплеснувшийся не только на страницы российской прессы, но и на зарубежной. Это стало самой главной темой, с чего начинались все новостные ленты…

Я, когда встал утром, ещё не знал, что начало дня разразилось сначала чуть ли не мировой сенсацией, а затем грандиозным скандалом, который грозил перейти в международный. Я встал, сбегал в тренажёрный зал, сделал там зарядку, потом умылся, бриться не стал, но щетину подправил триммером. Потом оделся. Ко мне постучалась и с моего разрешения зашла Наташа.

— Андрей Ярославович, завтрак. — Она присела в поклоне.

— Доброе утро, мадемуазель Наталья. — Наташа посмотрела на меня, улыбнулась и… Покраснела. Я сначала подумал, что у меня ширинка расстёгнута. Посмотрел. Нет, всё нормально. — Наташ, а чего мы покраснели?

Она некоторое время помолчала, а потом спросила.

— Просите, Андрей Ярославович, скажите, а Цесаревна правда с Вами на крышу дома убежала? Это же не фейк?

— Правда. А что такого? На мой взгляд, это нормально.

— Нормально? Цесаревне Империи нормально сбегать с приёма в её честь, на крышу дома?

— Конечно, Натали. Ведь это был её День Рождения. А в этот день именинник, в данном случае именинница, может всё и даже пить шампанское на крыше, танцевать и петь весёлые песни под гитару!

— Правда?

— Истинная. — Я даже перекрестился. — Всё так и было. Но, всё было прилично. Я просто играл на гитаре, пел песни, и мы с ней танцевали. Смотрели на салют в её честь. И всё. Потом спустились вниз. Там уже был целый придворный кагал. Её забрали и увезли. Вот и всё, Наташа.

— Но перед этим она Вас поцеловала.