И удивительно, как животные умеют объединять людей и показывать нам лучшие стороны характера. Полковник, наверное, и сам не ожидал, что его тайная забота о коте станет известна солдатам, но это только добавило ему уважения в наших глазах. Беляш же получил не только дом, но и целую «семью» — и строгого, но заботливого «папу» — полковника, и множество «дядек» — солдат, готовых поделиться последним кусочком хлеба. Такие истории согревают душу и напоминают, что доброта всегда найдет отклик, особенно в трудные времена.

Москва

май

1984 год

Солнце пробивалось сквозь выцветшие тюлевые занавески, заливая золотистым светом небольшую квартиру на четвертом этаже старенькой хрущевки на улице Гагарина. Галина Викторовна, седовласая женщина, с волосами, аккуратно собранными в тугой пучок, стояла у окна и задумчиво смотрела во двор. Там уже суетились соседи, радостно переговариваясь друг с другом.

— Ниночка, доченька, вставай скорее! — окликнула она дочь, не отрывая взгляда от оживленного двора. — Парад скоро начнется, а потом на митинг пойдем.

Из кухни выглянула Нина — стройная женщина с добрыми глазами, учительница истории из местной школы. Она торопливо вытерла руки льняным полотенцем с вышитыми петушками и улыбалась матери.

— Мамуль, я давно уже на ногах! Вот селедку под шубой заканчиваю и оливье доделываю. Володя с Машей вот-вот придут.

Галина Викторовна бережно поправила на груди свою медаль «За доблестный труд в Великой Отечественной войне 1941–1945 гг.» И в этот самый миг громко распахнулась дверь прихожей, и в квартиру ворвался улыбающийся Владимир — высокий инженер с местного завода. За руку он держал свою дочку Машеньку, нарядную — в белом переднике и с бантами на голове.

— Бабуля! — радостно взвизгнула девочка, бросаясь к Галине Викторовне и обнимая её крепко-крепко. — А правда, что ты войну помнишь?

— Помню, внученька, как же такое забудешь? — печально улыбнулась бабушка, нежно поглаживая девочку по русым косичкам. — Я тогда на заводе снаряды точила — по двенадцать часов у станка стояли, а то и до петухов…

Володя тем временем снял куртку и повесил её на старый крючок в тесной прихожей.

— Мам, а расскажи-ка Маше про дедушку. Она вчера весь вечер допытывалась, почему у неё нет дедушки, как у других ребятишек, — попросила дочь.

И Галина Викторовна задумчиво присела на старенький диван, обтянутый потёртым коричневым дерматином, и осторожно посадила внучку себе на колени.

— Дедушка твой, Иван Степанович, героем был настоящим. Погиб он под Сталинградом в сорок втором… Танкистом служил. Храбрый был человек, смелый и сердцем добрый… — она бережно достала из старой потёртой шкатулки пожелтевшую от времени фотографию. — Вот он, посмотри, в военной гимнастерке.

Машенька зачарованно разглядывала лицо молодого солдата на снимке.

— Значит, дедушка герой? Настоящий?

— Все они герои были, милая моя! Каждый солдат на фронте и каждый рабочий в тылу. Все Родину защищали…

И пока Галина Викторовна говорила, из кухни донесся голос Нины.

— Володя, включай скорее телевизор! Парад начинается!

И вся семья собралась у экрана старенького телевизора в гостиной — вместе с миллионами людей по всей стране — чтобы снова вспомнить тех, кто подарил им мирное небо над головой. На экране замелькали кадры Красной площади, где ровными рядами шагали солдаты Советской Армии. Громко звучал марш, и казалось, сама квартира наполнялась торжественной музыкой.

— Смотри, Машенька, — Владимир осторожно приобнял дочь за плечо и указал на экран. — Это наши защитники. Они всегда стоят на страже Родины.

Девочка завороженно смотрела на стройные колонны солдат, на блестящие ордена и медали ветеранов, на знамена. Она невольно выпрямилась и прижалась ближе к отцу. Галина Викторовна сидела чуть в стороне, сложив руки на коленях, и молча смотрела на экран. По ее морщинистым щекам текли слезы — тихие, прозрачные, словно капли весеннего дождя.

— Каждый год одно и то же… — прошептала она дрогнувшим голосом. — Сколько лет прошло, а я все плачу. Помню, как мы ликовали, когда объявили Победу. Я тогда у станка стояла, смену заканчивала. И вдруг по репродуктору — «Внимание! Говорит Москва!» И тут же — о капитуляции фашистской нечисти… И как же мы тогда рыдали и обнимались!

— Бабушка, а что такое капитуляция? — тихо спросила Маша, прижавшись к теплому боку Галины Викторовны.

Старушка ласково погладила внучку по голове.

— Это когда враг понимает, что проиграл, и сдается нам. Значит, война закончилась, и больше никто не погибнет.

После просмотра же парада вся семья перебралась на уютную кухню. Стол уже ломился от праздничных блюд — селедка под шубой в мамином хрустальном салатнике с резным узором, оливье в большой эмалированной миске, которую Нина помнила еще с детства, аккуратная нарезка докторской колбасы и советского сыра, соленые огурчики и помидорчики из бабушкиных заготовок.