Но теперь этой блузки на девушке уже не было. Теперь она была в белой майке с глубоким вырезом, оказавшейся под блузкой. В этот ослепительный солнечный полдень большинство девушек ходили в таких майках, и мою блондинку невозможно стало отличить от других абсолютно похожих на нее молоденьких женщин. Блузку я засунул в рукав моего пиджака, который висел на руке серой подкладкой наружу, прикрывая кольт зажатый в руке. К тому же я забрал у девушки косынку и повязал себе на голову так, чтобы свободные концы закрывали шрам. Но рыжие волосы на висках могли выдать меня, и я намазал их тушью для ресниц, которую тоже взял у девушки. Посмотрев на себя в зеркало, я убедился, что таких волос ни у кого не видел, но зато теперь они не казались рыжими.

Шли мы медленно, чтобы не так заметна была моя хромота. Добрались до спортивной машины. Это был «шевроле-корвет» с таким же двигателем, как у моей прежней машины, но на этом сходство кончалось. Это была двухместная машина с пластиковым кузовом. Я водил такую в Европе и знал, что реклама не обманывала — она действительно могла развивать скорость до двухсот километров в час.

Подождав, пока мимо нас проедет тяжелый грузовик с гравием, я завел под рев его двигателя «корвет» — владельцы машин уже расположились на берегу, но они могли услышать характерный звук двигателя своей машины и у них могли возникнуть подозрения. Быстро развернувшись, я поехал вслед за грузовиком.

И девушку весьма удивило, что мы едем в том направлении, откуда только что приехали.

— Знаю, скажете, что я сумасшедший. Только я не сумасшедший. Если ехать на север, то вскоре мы наткнемся на новое заграждение на дороге, и оно уже будет сделано не наспех и сможет остановить даже пятидесятитонный танк. Они, возможно, догадываются, что я понимаю это, и считают, что я сверну с дороги на какую-нибудь грунтовку и поеду на восток. Я бы на их месте так и подумал. Поэтому-то мы едем на юг — до этого они не додумаются. И там спрячемся.

— Спрячемся? Где? Где вы можете спрятаться? — И, не получив ответа, попросила:

— Пожалуйста, отпустите меня. Вы теперь в безопасности, вы уверены в себе, иначе не поехали бы на юг.

— Не говорите глупости, — сказал я устало. — Отпущу вас, а через десять минут каждый полицейский штата будет знать, в какой машине еду и куда. Вы, должно быть, действительно считаете меня сумасшедшим.

— Но как вы можете доверять мне? Ведь, я могу криком позвать людей на помощь, когда мы остановимся на светофоре, или, скажем, ударю вас чем-нибудь тяжелым, когда вы отвернетесь? — настаивала она.

За последние двадцать минут я никого не застрелил, и поэтому она больше не боялась, по крайней мере боялась не настолько, чтобы не попытаться что-нибудь предпринять.

— Этот полицейский, Доннелли, — вроде бы не к месту спросил я. — Интересно, успели ли доктора оказать ему помощь?

Вроде бы не к месту, но она меня поняла. Румянец, который было вернулся на ее лицо, снова исчез. Она была храброй девушкой, только эта храбрость могла оказать ей плохую услугу.

— Мой папа — больной человек, мистер Толбот, — она первый раз назвала меня по фамилии, и мне понравилось слово «мистер». — Я ужасно боюсь, что с ним будет плохо, когда до него дойдет известие обо всем этом. У него очень плохое сердце, и…

— А у меня жена и четверо голодных детей, — прервал ее я. — Так что мы можем только посочувствовать друг другу. Сидите тихо.

Она ничего не ответила и вела себя тихо даже тогда, когда я остановился у аптеки на несколько минут, чтобы быстро позвонить по телефону. Ее я захватил с собой, но она находилась достаточно далеко, чтобы подслушать мой разговор, и достаточно близко, чтобы видеть очертания револьвера под сложенным пальто. Затем я купил сигарет. Продавец посмотрел на меня, затем на «корвет», припаркованный у аптеки.

— Слишком жарко, чтобы ездить на машине, мистер. Издалека приехали?

— С озера Чиликут. — В трех или четырех милях к северу я видел такой указатель. Я старался говорить с американским акцентом, но это удавалось мне с трудом. — Рыбачили.

— Рыбачили? Да?

Это было сказано достаточно нейтральным тоном, но в глазах его читалась хитринка, поскольку он видел девушку за моей спиной.

— Поймали что-нибудь?

— Немного. — Я понятия не имел, какая рыба водилась в местных озерах и водилась ли вообще. И когда я стал размышлять над этим, мне показалось маловероятным, чтобы кто-нибудь поехал на эти мелкие заболоченные озера, когда перед ним — весь Мексиканский залив.

— Однако мы остались без рыбы, — в моем голосе зазвучало раздражение. — Поставили ведро с рыбой на дороге, а какой-то идиот пролетел мимо со скоростью не менее двухсот километров в час прямо по ведру. И прости-прощай жареная рыбка! А эти боковые дороги такие грязные, что я не смог разобрать его номера.

— Идиоты встречаются везде. — Внезапно он задумался, а потом быстро спросил:

— А что за машина, мистер?

— Голубой «шевроле» с разбитым лобовым стеклом. А в чем дело-то?