— Вот именно. У свободного народа нет ни ресурсов, ни знаний для масштабной металлургии. Они воюют каменными топорами и костяными копьями. А тут...

Джекон не закончил фразу, но оба понимали, о чём он думал. Если одичалые каким-то образом получили доступ к хорошему оружию и наладили его производство, это меняло всё. Стена могла выдержать натиск орды с примитивным вооружением, но против организованной армии с железным оружием...

— Есть ещё кое-что, — добавил лорд-командующий, доставая второй свиток. — Письмо от лорда Старка. Он пишет, что торговцы из Белой Гавани сообщают странные вещи. Корабли, замеченные в северных водах. Очень большие корабли, каких раньше не видели.

— Одичалые не строят больших кораблей.

— Именно. Максимум — лодки для речной рыбалки. А эти... По описаниям, они размером с военные галеры короля. И ещё одна странность — их видели только издалека. Стоило кораблю приблизиться, как неизвестные суда исчезали.

Мейстер долго молчал, обдумывая услышанное.

— Лорд-командующий, а что, если это не одичалые?

— Что вы имеете в виду?

— Древние легенды. Сказания о временах до прихода андалов, до Завоевания. О тех, кто жил на севере до людей.

Джекон поёжился, и не только от холода.

— Мейстер, при всём уважении, но Иные — это сказки. Страшилки для детей.

— Возможно. Но что, если нет? — Слепые глаза мейстера обратились к лорду-командующему. — Что, если молчание одичалых означает не то, что они готовят нападение, а то, что их больше нет? Что кто-то или что-то покорило их?

Мысль была ужасающей. Если какая-то сила смогла объединить или уничтожить все племена за Стеной, если она наладила производство оружия и строительство флота...

— Нужно отправить воронов, — решил Джекон. — Всем лордам Севера, в Королевскую Гавань. Пусть знают о наших подозрениях.

— И что вы им напишете? Что боитесь сказочных чудовищ?

Лорд-командующий усмехнулся без веселья.

— Напишу правду. Что враг за Стеной изменился. Стал организованнее, опаснее. Что Ночной Дозор нуждается в подкреплении.

Они ещё некоторое время стояли в молчании, всматриваясь в северную тьму. Где-то там, за много миль льда и снега, происходило что-то важное. Что-то, что могло изменить судьбу всех Семи Королевств.

— Мейстер, — тихо сказал Джекон. — А что, если Стена не выдержит?

Старик долго не отвечал. Когда заговорил, голос его звучал устало:

— Тогда, лорд-командующий, мы узнаем, действительно ли наши клятвы чего-то стоят. «Я меч во тьме. Я страж на стенах. Я огонь, что горит против холода, свет, что несёт рассвет, рог, что будит спящих, щит, что охраняет царства людей».

— «Я отдаю свою жизнь и честь Ночному Дозору, на эту ночь и на все ночи, что впереди», — закончил Джекон.

Слова клятвы звучали торжественно, но в них слышалась и горечь. Ночной Дозор был тенью прежнего величия — несколько сотен братьев против неизвестной угрозы. Когда-то вдоль Стены стояли девятнадцать замков, теперь действовало только три.

— Пошлите гонца к Старкам, — сказал мейстер. — Попросите прислать людей для укрепления гарнизона. И к другим северным лордам — Амберам, Карстаркам, Мормонтам. Если беда действительно грядёт, нам понадобится каждый меч.

— Уже послал. Вчера вечером. — Джекон посмотрел на восток, где небо начинало светлеть. — Надеюсь, они прислушаются. Север помнит старые времена лучше юга.

Рассвет принёс с собой новые тревоги. Дозорный с Восточного поста прискакал с известием, что в море замечены странные айсберги — слишком правильной формы, движущиеся против течения. А вечером вернулся ещё один разведчик с рассказом о том, что видел в небе огромных птиц, каких не знала природа.

Каждый день приносил новые загадки, новые поводы для беспокойства. Джекон чувствовал, как тревога разъедает его изнутри, как кислота. Что-то надвигалось на Стену — что-то большое, опасное и неизвестное.

И он боялся, что Ночной Дозор не готов встретить эту угрозу.

В своей башне лорд-командующий писал письма, составлял планы, изучал древние карты. Но все его усилия казались каплей в море перед лицом надвигающейся бури.

За окном выл ветер, нёсший с севера запах перемен. И в этом вое слышался отдалённый звук — словно марш огромной армии, идущей по снегу.

Долгая ночь приближалась. И на этот раз у неё было лицо.

***