— «Я не боюсь того, кто оттачивает десять тысяч разных ударов», — фыркнула Югай. — «Я боюсь того, кто оттачивает один удар десять тысяч раз». Слышали, знаем, проходили.

— Узкая специализация — это не хорошо, и не плохо, — сказал я. — Всё зависит от условий. Если ты учёный или теоретик, то, на мой взгляд, да — разумнее будет специализироваться на чём-то одном. И даже если ты боевой маг, то имеет смысл отточить то, в чём ты силён — ближний бой или атакующую стихию…

— Но?.. — явно поняла мою мысль Ольга.

— Но всё это имеет смысл, если ты действуешь в рамках отряда. Один берёт на себя разведку, другой — защиту, третий — дальнюю атаку, четвёртый — ближний бой… А если ты один? Если неясно с кем придётся драться и в каких условиях?

— Ага, на тебя лезет демон, а ты такой — «ой, а я не изучал экзорцизм», — подхватила Хильда.

— Вообще, наёмники именно так и живут, — продолжила принцесса. — Хочешь жить — изучай что-нибудь новое. Новое оружие, новые заклинания. Эйла, у тебя же вроде бы отец — бывший наёмник?

— Просто нас с сестрой не воспитывали как наёмниц, — ответила Валконен.

— Повезло. Наверное, — усмехнулась Романович. — Просто не знаю, к добру ли это или к худу.

— Тебе пригодилось, — сказала Хильда. — Нам вот тоже. А кому-то нет.

— Лучше уж уметь, и пусть оно тебе никогда не пригодится, чем наоборот, — пожал я плечами и забрал у сестры газету. — Что пишут-то? Кроме того, что Дружина и Конгрегация обнаружили и зачистили могильник Древних, что вообще в мире творится-то?

— Да как обычно — стабильности нигде нет, — вздохнула Вилли. — В Тулузе анархисты взорвали биржу, в Киликии стреляли в министра, в Винланде опять беспорядки…

— Рабы бунтуют? — спросила Ольга.

— Почти. Рабочие.

— А разве в Винланде рабство не отменили ещё в прошлом веке? — нахмурилась Эйла.

— Было рабство — стала сегрегация. Суть-то не поменялась.

— В Конфедерации тоже рабства вроде как нет, — вставила Анна. — Но лучше ли этого живётся крестьянам во многих княжествах?

— А ты у нас, значит, аболяционистка? — полюбопытствовала Рюрикович. — Не знала.

— Я против лицемерия, — поморщилась кумихо. — Если человек живёт как раб, его предки жили как рабы, и его дети будут жить как рабы, то можно хоть сто раз назвать его свободным — ничего не изменится. А те, кто способен изменить их участь… Тех всё устраивает.

— Не соглашусь, — покачала головой Анастасия. — Князья, кого я знаю, стараются заботиться о своих подданых.

— Ой, тоже мне, нашла альтруистов…

— Почему сразу альтруизм? Это банальная логика. Если твои поданные живут прилично, то население растёт, а торговля идёт — налоги, подати, казна наполняется. Если твои поданные получают образование, то в будущем у тебя будут кадры, которые смогут работать на заводах, а не просто пахать землю.

— Но идёт этот процесс что-то ни шатко, ни валко, — усмехнулась Югай.

— Слушай, ну Киев тоже не сразу строился, — развела руками Рюрикович. — Крупные княжества это понимают и потихоньку двигаются, а кто не двигается… Ну, их рано или поздно сомнут. Это историческая неизбежность.

— А надо бы всё-таки не потихоньку, а побыстрее, — проворчал я.

— Хмм? А куда нам торопиться-то?

— Анастасия, ну не мне говорить тебе очевидное. Большие войны в Европе происходят в среднем раз в полвека — старые игроки дряхлеют, новые поднимают голову. И всем требуются ресурсы. И все дерутся за сферы влияния.

— О, прогноз? Это я люблю. Ну-ка, ну-ка, излагайте, лорд Винтер…

— А чего тут излагать? — пожал я плечами. — Кто теперь основная сила в Европе? Не Эспаньола, не Соединённое королевство и уже тем более не Латинская Империя — Пакт, Железный Пакт. Он больше века идёт по восходящей, и он же стабильно развязывает одну войну за другой. Сначала война внутри алеманских княжеств, потом Бургундия, потом Богемия… Пакт — молодой хищник, и он хочет жрать. Но корм для него кончается, а значит кончаются и потенциальные цели войны — их всё меньше и меньше.

— Но ведь что Лотарингская, что Богемская войны были довольно ограниченными — обычные пограничные конфликты, — заметила Эйла. — Те же западные княжества сотни лет были буферными, то объединяясь, то разделяясь, то кланяясь Конфедерации, то выбирая сторону Бранденбурга или Богемии.

— Вот только спор на этот раз вёлся не за пару приграничных деревень, а за промышленно развитые регионы. Пакт делает акцент на промышленность, а что требует промышленность?

— Ну, ресурсов, естественно, — вставила Хильда.