Они подошли к развалинам монастыря молча. Сыпал снег. Тоскливо завывал ветер в обледенелых кронах и потрескивали стволы высоченных сосен.

Егор взглянул на опешившую Варвару:

– Ну вот и местная достопримечательность. Полторы стены с бойницей... – Столетов виновато пожал плечами, будто до этого обещал Варе как минимум дворец махараджи.

И все же он не мог не признать, что даже по истечение многих лет, каменные стены – обшарпанные и похожие на гнилые зубы, вызывали в нем странное чувство неприятия. Будто само это место изначально отторгало любое вмешательство и тем самым мстило любому, кто появлялся рядом. Давным-давно заросла дорога, но вместо нее осталась только узкая тропа, которая никак не хотела исчезать. И по осени росли на той тропе лишь поганки да мухоморы.

Но если пройти чуть дальше, к болотам, то уж обратно без ведра клюквы не вернешься. И крупнее ягоды, чем здесь, пожалуй, нигде больше было не сыскать.

– Тебе бы летом сюда приехать, – зачем-то сказал Егор. – Тут очень красиво. В твоей Москве подобного не увидишь.

– В Москве много всего интересного, – задумчиво пробормотала Варя, а затем направилась к развалинам.

Егор смотрел, как она с трудом переставляет ноги, но упорно лезет вперед. Платок сбился, и несколько темных прядей, вырвавшись на свободу, шевелились вокруг ее лица.

– Варь, – негромко позвал ее Егор и огляделся по сторонам. – Нам бы...

Начинало темнеть. И если над озером еще какое-то время свет держался, то в лесу потемки опускались стремительно и мощно.

Она обернулась, подняла руку, кивнула, а затем скрылась, нырнув под щербатый, выглядывающий из-под снежной шапки свод.

В этом странном глухом месте, среди окоченелого и насквозь выстуженного леса, Егор видел себя словно со стороны. Видел свое удивленное бородатое лицо, большую мохнатую шапку, доставшуюся от отца, ставший почти незаметным пар изо рта, и следы от лыж, уходящие внутрь развалин. Глубокие тени напирали все ближе, и теперь стали отчетливо заметны все оттенки «белой тропы», которые никогда не увидишь в городе. Именно в это время можно определить, кто и где живет в лесу.

– Ты идешь? – Варвара вновь появилась в проеме, держась рукой за красноватобурый крошащийся выступ.

– А, так я там тоже нужен? – Столетов свел брови к переносице и указал на свою грудь.

– Нет, блин! – она, кажется, даже притопнула ногой, ну или попыталась это сделать внутри валенка. – Вход только по одному! – Голос ее дрогнул. – Ну, пожалуйста...

– Да иду я, иду, – Егор усмехнулся. – Думал, ты все сама!

От старых монастырских стен действительно осталось лишь одно название. И все же можно было представить, хотя бы приблизительно, каким изначально должно было быть это место. Лес наступал, отвоевывал свои позиции метр за метром в течение сотен лет. И молодая поросль вовсю уже обживала и внутреннее пространство, сейчас заполненное от края до края снегом. Оставшаяся часть свода нависала над головой, грозя вот-вот обвалиться. Сквозь сероватый налет кое-где проступали едва видимые очертания то ли рисунков, то ли действительно икон. От порыва ветра где-то тоненько застонало, затем завыло, и вскоре перешло в заунывное монотонное гудение, от которого моментально пересохло в горле и защекотало в загривке.

– Господи, жутко-то как...

Рука Варвары нащупала его руку, и Столетов вздрогнул, хотя был в рукавицах и никак не мог почувствовать ее кожу своей. Одно лишь касание, а у него моментально застучало в висках. Боится девчонка, а глаза блестят, как будто перед ней не старые, дышащие тленом руины, а огромная витрина с модными платьями.

– Это ветер, – объяснил Егор. – Застревает между камней.

– Да... – Варвара подняла голову и хитро посмотрела на него. – А кажется, что это волки. Целая стая волков окружила нас и теперь ждет, когда мы выйдем наружу! И что же тогда мы будем делать?

Столетов пожал плечами и на полном серьезе сказал:

– Думаю, пока они тебя доедят, я успею выбраться из леса.

Он едва удержался от смеха, потому что видеть, как лукавое выражение медленно стекает с лица Варвары и сменяется на растерянно-обиженное, оказалось по-настоящему забавно.

– Не нравится глупый ответ – не задавай глупый вопрос, – буркнул он. – А еще лучше, вообще так не шутить. В лесу и правда водятся волки.

Когда Варвара ахнула и округлила глаза, он задумчиво произнес:

– Но раз твоя бабка Люба тут свои заговоры читает, то нам, вероятно, ничего не грозит.

Губы Вари дрогнули. Она обвела взглядом мрачные стены и сунула руку в карман, откуда достала сложенный вчетверо листок.

– Не то чтобы я бабушке Любе не доверяла, но... лучше бы у нас с собой было ружье.

– Кто же спорит? Конечно, лучше. Только ведь я не планировал выгуливать девушку по лесу. Я вообще не планировал с этой девушкой... – он осекся и стукнул палкой по каменной кладке. Белая поверхность сугроба тут же покрылась мелкими бурыми точками.

– Я все понимаю! – быстро ответила Варвара, словно ждала именно этой фразы. – И очень тебе благодарна за то, что ты проводил меня сюда. Сама бы я и с картой не дошла! – Она покрутила листок, разглядывая его с разных сторон, а затем сокрушенно добавила: – С картой бы тем более не дошла!

– Дай сюда, – Егор взял листок и расправил его на ладони. – Ну вот, все понятно. Это Новозеро, это лес. Где, говоришь, черная месса вершилась?

– Это не я говорю, – смутилась Варя. – Кажется, Ермоленко сюда пальцем ткнул. – Она указала место.