– Эй, спринтер! Ты куда? – только и успел крикнуть Егор, когда в лицо мощным порывом ветра хлестануло снежной пургой.

Сквозь этот природный ералаш невозможно было разглядеть даже то, что делается в метре от дома, не то что убежавшую собаку. Прикрываясь от ветра согнутым локтем, Егор пригрозил:

– Куда тебя понесло? Делай свои дела и пулей домой, а то на улице ночевать останешься!

Собачий лай был едва различим в завываниях ветра. Но Егор и так понял, что пес умчался на приличное расстояние.

– Серьезно? – скрипнул зубами Столетов и сплюнул. Он зашел обратно в сени и даже захлопнул за собой дверь. Но, выждав с минуту, все-таки снова открыл ее и, подняв воротник, отправился на поиски собаки.

«Замерзнет ведь, гад хвостатый! А я виноват буду!»

Что-то болезненное и саднящее вдруг заворочалось и засвербело внутри. Столетов вдруг живо представил, что пес убежит, потеряется и околеет. От этих мыслей застучало в висках и разом пропали остатки сна.

Черт его знает, что с собакой такое приключилось. Может, отоспался, поел, и потянуло его снова к бродяжничеству? Не понимает, скотина такая, что Егор над ним уже, вроде как, шефство взял.

– Джек!

Новый порыв ветра буквально заткнул ему рот, и Егор опустил голову еще ниже, чтобы уберечь глаза от колючих снежинок.

«Снегу теперь нанесет, до обеда чистить буду, – пронеслось в голове. – А если зарядит еще на сутки? Ну и ляд с ним. Откопаемся».

Егор не видел ни отпечатков собачьих ног, ни собственного лыжного следа, по которому возвращался совсем недавно. Но за то время, которое Столетов провел в Прохоровке еще в детстве, все пути-дороги давно стали ему родными. С отцом они тут все исходили вдоль и поперек, когда за грибами, когда за зайцем, а когда и просто так, чтобы продышаться и поговорить. Но в такую сволочную погоду Егор еще ни разу не попадал. Подморозило знатно, а после бани и теплой постели ни один нормальный человек не поперся бы куда-то в такую метель. Дураком надо быть, чтобы добровольно согласиться на это. Как говорится, хороший хозяин собаку на улицу не выпустит. Получается, плохой он хозяин. Да и хозяин ли? Так, прохожий...

– Джек, елки-палки! – взвыл Столетов. – Ты где? Какого хрена ты делаешь? Пошли домой спать! Песец какой-то, а не собака...

Егор остановился, чтобы отдышаться. Идти было тяжело – ноги проваливались по колено, а его самого заносило то вправо, то влево.

– На фарш пущу! – пообещал он и тут же заметил пса.

Тот бежал к нему, но, замерев в каких-то паре метров, вновь вильнул хвостом пропал в снежной круговерти.

– Уши бантиком завяжу, – посулил застывшими губами Егор и прижал ладони к собственным ушам, пытаясь их отогреть.

Лай собаки раздался неподалеку, чуть левее от того места, где он стоял. Столетов знал, что в той стороне находится озеро. Но что могло понадобиться собаке посреди белого поля?

«Не посмотришь, не узнаешь, – вздохнул Егор и поплелся дальше. – Никаких животных... Никогда... Ни за что!»

Фигура пса была едва различима. Егору пришлось сильно напрячься, чтобы разглядеть темное пятно, и то это получилось только благодаря тому, что собака носилась и лаяла, как сумасшедшая.

– Иду, иду... – хрипло пробасил Егор и, насколько это было возможно, ускорил шаг, сгибаясь под мощными порывами ветра.

Пес скулил и греб лапами вокруг небольшого, как показалось Егору, сугроба. Но нагнувшись, он заметил что-то такое, отчего его бросило в жар. Навалившись, Столетов перевернул непонятную кучу и совершенно обомлел...

– Ты... – выпучив глаза, прошептал он и отвел заиндевевшую прядь от почти белого лица девушки.

«Варвара... журналистка...»

Взвалив ее тело на плечо, Столетов покачнулся, но удержался.

Ружье он перевесил наперед, и теперь чувствовал кисловатый запах пороха, оставшийся после недавней охоты.

Пес крутился у его ног, подпрыгивал и цеплялся когтями за одежду.

– Все, все, успокойся... Идем уже... – Столетов развернулся, примерился и медленно побрел обратно.

Пес тоже сделал несколько шагов, но вдруг остановился, опустил голову и глухо зарычал, глядя куда-то в сторону.

– Ко мне, Джек! – рявкнул Егор и покрепче ухватился за женские ноги. – Нет здесь никого!

Пес дернулся, но побежал за ним и уже не отставал до самого дома, время от времени проваливаясь в снег, откуда Столетов доставал его за загривок свободной рукой.

Обратный путь занял еще больше времени. Тяжелые валенки девчонки колотили Столетова по бедру, но он хотя бы был спокоен за то, что ноги ее в тепле. Нет ничего лучше такой вот деревенской обувки. Егор слышал ее дыхание, но не чувствовал его тепла на своей замерзшей коже.

– Дура... Ну как есть, дура... – всю дорогу хрипло бормотал Егор. Это ж какие мозги надо иметь, чтобы зимой, в пургу да на ночь гулять отправиться? – Куриные мозги, какие еще? – едва ворочая языком продолжал он свой монолог, будто желая, чтобы журналистка его услышала. Да, сейчас ему именно этого и хотелось: чтобы она очнулась и сказала что-нибудь. Неважно что, лишь бы была жива и здорова. Дурам ведь тоже жить хочется.