– Мои дети чудовища?

– Чудовище здесь только ты! – Элли ткнула пальцем в Лани, вспыхнув до корней волос.

Магистр махнул рукой, приказывая им замолчать. Вновь устремил взор на расползающуюся по небосводу красноту и ответил:

– Синья создал существ, аккумулирующих магию, способных восстанавливать магическое поле. Элли создала людей, магия у которых в крови, которым не нужны техники, чтобы ей пользоваться. Если кто-то выглядит иначе или обладает необычными умениями, это не значит, что он чудовище. А что сделала ты? Изжила октаронцев, искорежив им резервы? Поиздевалась над магическим полем?

Больно, как же больно. Как же он не понимает, что все, что она делает, она делает ради него. Она просто хочет жить с ним вечно в идеальном мире.

– Еще немного, и я открою секрет воскрешения! Я же просто не хотела, чтобы кто-то еще испытал ту же боль потери любимых, что и я! Почему ты меня не понимаешь?! – вскричала Лани, утирая слезы.

– А почему ты, не понимаешь, что люди в Октароне сейчас испытывают эту самую боль потери? И не из-за «чудовищ», как ты их назвала, а из-за тебя.

Лани закатила глаза. Наука всегда требует жертв!

– А я отвечу, Накиланэ, – голос магистра сорвался. – Потому что тебе давно плевать на боль других людей! Ты забыла о своей цели, хотя продолжаешь прикрываться ею!

– Ты говорил, что я стану великой, когда я была еще ребенком! И я стала великой! Так чему же ты удивляешься?!

– Не удивляюсь, Накиланэ! Сожалею! Я забыл, что великие дела и добрые дела чаще всего не одно и то же!

– Тогда во что же ты верил? Что, по-твоему, я должна была сделать… доброго? – последнее слово Лани выплюнула, как яд.

– Ты должна была сделать Айну лучше, Накиланэ, а не разрушать его!

Он кричал. Страшно кричал. И каждое слово, будто проклятие, навечно впечатывалось в нее, причиняя невыразимые муки. Как он может так с ней поступать? Она же… любит его.

– А где все это время был ты? – захлебываясь слезами, вскрикнула Лани. – Спаситель, дракон подери, человечества, что же ты не остановил меня?! А я отвечу. Ты боялся! Сидел в своем Тироне, лелея свой ставший безразмерным, благодаря мне, резерв, и боялся меня, своего создания! Тебя же рядом никогда не было!

Кравани сразу как-то постарел. Его рука скользнула в широкий рукав мантии.

– Поэтому я и сказал, что это моя вина, звездочка, – голос у него стал ломким, пропитанным сожалением.

Предчувствие необратимого стало явственнее. Он же не может… нет, он не может. Кто угодно, только не он.

– Ты права, я действительно боялся. Только не тебя, а того, что мне следовало сделать с тобой еще десятилетия назад. Все эти годы я надеялся, что ты поймешь, к чему ведут твои эксперименты, одумаешься… Видимо, плохой из меня учитель. Прости, что сделал из тебя… это.

Стилет в его руке мелькнул серебристым росчерком, чтобы в следующий момент оказаться вогнанным по самую рукоять ей в сердце.

– Нет! – слаженный вопль пронзил Пустынь.

Самоуверенный хам и самовлюбленная истеричка, которых она всю жизнь презирала, кинулись защищать ее от магистра, которого она всю жизнь боготворила, а он ее убил. Как странно.

Лани удивленно переглянулась с невесть откуда здесь взявшейся необычайно грустной девчонкой в странной одежде с короткой стрижкой разноцветных волос. А в следующее мгновение ее душа, более не скованная телом, навсегда растворилась в пустоте, последнем подарке ее любимого.

– Что ты наделал?! – Синьягил взревел раненым зверем, кидаясь к опрокинувшейся на черный песок Лани.

– Мы так не договаривались! – истерично завопила Эллемья, закрывая их от ставшего вдруг невообразимо чужим магистра.

– Ты позвала меня, чтобы я остановил безумства Накиланэ. Я остановил! – Кравани вновь повысил голос. – И предотвратил хотя бы часть разрушений, вызванных моей непростительной ошибкой!

– Ты ее убил! – Синья первый и единственный раз обратился к учителю на «ты» и вскочил, хватая его за горло. – Убил в зоне пустоты, где душа растворяется навечно!

– Думаешь, мне легче? – Кравани устало прикрыл веки, даже не пытаясь высвободиться.

– Думаю, да, – Синья сплюнул, отбрасывая его прочь. – Теперь вам легче. Лани была права. Вы трус, и из-за этого все ваши проблемы. Были, есть… и будут.

– Уйдите, магистр, – коротко выдохнула Элли. – Пожалуйста.

Дважды его просить не надо было. Оставшись вдвоем, его ученики опустились на песок рядом с телом. Элли закрыла Накиланэ глаза, утерла слезы, по-детски хлюпнула носом и обернулась к разрастающемуся зареву на горизонте.