Это повторилось в третьем и четвертом раундах, но в пятом Денверу удалось удержать его, и Адаму удалось ухватиться зубами за край бокала, запрокинуть голову и опрокинуть рюмку. Зал взорвался одобрительными возгласами, и Денвер помог Адаму слезть со стойки.

– Пора выпить воды, - сказал он, похлопав Адама по заднице.

– Да, сэр, - ответил Адам, пребывая в полубессознательном состоянии. Он бросил тоскующий взгляд на Денвера, отчаянно желая, чтобы тот не работал и он мог бы изнасиловать его в каком-нибудь темном уголке. Или в освещенном уголке. Адаму на самом деле было все равно.

Вместо этого его потащили обратно с Элом, Полом и большим стаканом воды. Пол сиял от радости и болтал о том, как весело это выглядело, но Эл так пристально изучал Адама, что, в конце концов, Адам сдался и спросил его, в чем дело.

– Ни в чем, - наконец ответил Эл.
– Просто думаю, что все это, наконец-то, обрело смысл.
– Он рассеянно коснулся никотинового пластыря на своем плече.
– Будь добр к нему, ладно?

Адам подумал, что это замечание не имеет смысла, но спорить не стал, только кивнул и сделал большой глоток воды, потому что краем глаза заметил, что Денвер наблюдает за ним.

Глава 9

АДАМУ так и не удалось встретиться с Денвером в пятницу вечером, что было разочаровывающим, но Денвер все-таки пощупал его задницу, прежде чем усадить в машину Эла и Пола, чтобы они отвезли его домой. Он также напомнил ему, что нужно быть готовым к воскресенью, и вручил Адаму пакет с чистым, сложенным бельем. Адам высунулся из окна, с болью наблюдая, как он исчезает.

Однако, он без проблем добрался до постели, и утром у него не было сильного похмелья, а в качестве дополнительного бонуса у него было чистое нижнее белье. В лучшем настроении, чем он ожидал, Адам оделся и потащился в кампус.

В эту субботу Брэду не нужно было работать в инсектарии, но Адам знал, что рано или поздно в течение дня он увидит своего бывшего. И действительно, Брэд появился сразу после окончания смены Адама, когда тот шел в столовую общежития «Четырехугольник» на поздний обед. Брэд был в холле столовой, оживленно беседуя с несколькими мальчиками-жуками, но когда он увидел Адама, то оторвался от них и подошел, полный праведного негодования.

– Какого черта, Адам. Какого. Черта.

– Я проголодался и собираюсь пообедать.
– Адам обошел Брэда и направился в сторону кафетерия.
– Если хочешь устроить публичную истерику, тебе придется последовать за мной.

– Дело не только во мне, ты же знаешь.
– Брэд поднялся по ступенькам следом за ним.
– Весь дом говорит об этом. Мы волнуемся за тебя.

Они волновались? Это заставило Адама остановиться и обернуться.

– Почему? О чем тут беспокоиться?
– Это была его самая слабая защита, и Брэд это знал.
– О какой опасности стоит беспокоиться, чего я не заметил?

Брэд скрестил руки на груди.

– Мы обеспокоены твоими неподобающими отношениями.

Адам фыркнул и снова зашагал вперед.

– Итак, все волнуются, потому что я трахаюсь.

– С гребаным неандертальцем.

Адам снова повернулся, потеряв терпение.

– Он не является неандертальцем, только потому, что у него бритая голова. Перестань быть снобом.

Ноздри Брэда раздулись.

– Он не в твоем вкусе.

– Почему? Потому что он не в твоем вкусе? Господи, когда ты успел превратиться в такого эгоцентричного придурка? Ты был моим первым по многим причинам, но я не собираюсь тосковать по тебе всю оставшуюся жизнь.

– Ты стал странным с тех пор, как переехал. У тебя что, какой-то нервный срыв? Не то, чтобы я мог сказать наверняка, потому что ты не отвечаешь на мои звонки и не позволяешь мне приходить. Ты, наверное, допоздна не ложишься спать, раскладывая столовые приборы и проверяя, на месте ли шнурки.

Удар ниже пояса, произнесенный слишком громко и в слишком людном месте. Адам подавил желание оглянуться и посмотреть, кто их слушает.

– Я никому не позволяю приходить к себе. И у меня нет нервного срыва. У меня все хорошо, за исключением того факта, что ты продолжаешь преследовать меня, настаивая на обратном.

– Я не преследую тебя. Ты мне небезразличен.
– В голосе Брэда появилась заминка, и сквозь гнев в нем проступили слезы.
– Я порвал с тобой не потому, что разлюбил или больше не хотел тебя. Я порвал с тобой, потому что ты не хочешь бороться со своим психическим заболеванием.

Адам знал, что люди смотрят на него, и осознание того, какое он представляет собой зрелище, вызывало у него желание забиться в угол и натянуть рубашку на голову. Его охватила паника, и он почувствовал, что угроза нападения становится все более острой.