Да и смысл был в разведке.

А если полезть сейчас, то какая это разведка? Что он там увидеть сможет, кроме ботинок охранника?

— Согласна. Никитка обидится, если мы его спасём. Так что подождём денек-другой. Заодно Вильгельма поторопим с подкопом, — Ляля убрала ноут под сиденье.

— А кто такой Вильгельм, — Элеонора продолжала хмурится, явно не разделяя общего легкомыслия. — Просто я тоже думала о подкопе, но…

— Передумала?

— В одни руки копать придётся долго, а нанимать строителей не только дорого, но и бессмысленно. Строительная техника где-нибудь рядом точно привлечёт внимание. Так что, не думаю, что эта идея…

— Они без техники, — Ляля стянула юбочку. — Что? Раз всё равно тут, то пошли купаться!

— Без техники, это… лопатами? Серьёзно?

— Скорее лапами и зубами…

Элеонора перевела взгляд на Данилы, явно ожидая подробностей. А какие тут могут быть подробности?

— Эль… а ты ж мышей не боишься, нет? Я просто не помню… короче, давай мы приедем, тогда всё и увидишь. А то если рассказывать, то это получается так… ну… бредовато, что ли?

— Бредовато, — эхом повторила Элеонора. Потом брови её сдвинулись над переносицей. — Погоди… торговый центр! Мыши! Саблезубые чешуйчатые мутанты!

— Во! Видишь. Я ж говорил, что она умная…

— Мелецкий, ты ж… хотя… я тогда ещё подумала, что кого-то мне тот клоун напоминает… а потом подумала, что нет, быть такого не может, потому что ты не настолько сумасшедший…

— Ай, настолько, не настолько… — Ляля взяла Элеонору за руку и дёрнула. — Пошли лучше купаться! Я тут такое место видела!

— Я купальник не взяла…

Кажется, Ляля не привыкла к возражениям. И второй рукой вцепилась в Ульяну, хотя та тоже что-то там про купальник говорила. Только Лялю эти отговорки не убедили.

— … да ладно, — донеслось с берега. — Я вам так сделаю! Из воды! И вообще, тут вода хорошая, сразу видно, что ключи со дна открылись… слушайте, а хотите заговорю? Чтоб на чистую кожу?

Данила привстал было.

— В воду не лезть, — сказал дядя Женя. — Даже если потянет.

— Почему?

— Русалки же, — демон явно знал больше, чем Данила, и это раздражало. — Русалки — существа стихийные, а следовательно, крайне непостоянные, особенно в моменты единения со стихией. Ляля, сколь понимаю, ещё довольно юна?

— Она их утопит?! — Данила вскочил.

— Их — нет, — дядя Женя беспокойства не выказывал. — А вот тебя может… ну, не утопить, но заморочить. Она ж суженого ищет…

Суженым быть не хотелось, и Данила опустился на землю.

— Вы, главное, к воде не суйтесь. А вот костерок разложить надо бы. И музычку включить. Сейчас покрывальце раскинем. Так… — дядя Женя поднял бутылку. — Пить не рекомендую, но если издалека, то бутылка будет к месту. А этот, глядишь, близко и не сунется.

Прогноз не оправдался. Гость сперва держался в стороне, наблюдая за берегом, а может, наслаждаясь классической музыкой, которая лилась из машины. Данила бы поставил чего другого, но дядя Женя заявил, что питомцы у него нежные и для их развития только классика и подходит.

На берегу его же стараниями появилось зеленое покрывало. А уже на покрывале — бутылка с Извергом. Но тут Данила не поручился бы. Может, это была Холера или Чума? Сказать, что ли, чтоб подписал? Так, для тех, кто не очень хорошо различает нежить по мордам.

Тут же появилась корзинка с пирожками, и ещё миска хвороста.

Из портфеля, что характерно.

— Откуда? — поинтересовался Данила у демона, в очередной раз давя в себе зависть. Зависть давилась неохотно.

— Антонина Васильевна дала, — ответил тот, вытаскивая и графин с морсом. — Сказала, что мы опять обед пропускаем, и следовательно, нарушаем режим питания. А соблюдение правильного режима питания благотворно сказывается на здоровье.

Сам он присел на землю, скрестивши ноги. И главное, от костюма освобождаться не стал.

Данила же подумал и майку стянул.

А что? Хоть загорит, если плавать нельзя. Со стороны реки доносились голоса, однако как ни пытался Данила расслышать хоть что-то, не получалось. А над водой и туман поднялся, причём лишь в одном месте, этакою завесой от посторонних глаз.

Ну и ладно, не больно-то и хотелось.

То есть, хотелось. Он нормальный, в отличие от некоторых безрогих, человек, а потому не отказался бы полюбоваться на девиц в неглиже, но… в общем, пирожками тоже можно было любоваться, а ещё, что куда важнее, трогать, не опасаясь за целостность организма и стабильность формы оного.

— Вась, слушай, а как тебе Элька?

— Василий. И Элеонора. Сокращение имени демона в случае, когда статус и личная сила сократившего не превосходят таковые сокращаемого, является намёком на личную несостоятельность и, следовательно, вызовом. Но я не хочу с тобой драться. А ты настаиваешь.

— Я не настаиваю. И у людей часто имена сокращают. Можешь меня Данькой называть. Или ещё как… только не придурком. Это привилегия Таракановой.

Демон задумался. А потом кивнул:

— Взаимные уступки внутри одного гарема и приемлемы, и допустимы, — он взял пирожок, понюхал и спросил: — А ты когда-нибудь пробовал настойку на почках пустынного ежа?