— Что мой дядя слишком занят и не уделяет времени семье? Я это слышал.

Только не понимал, почему для отца это важно.

— Именно.

— А ещё, что он именно такой, каким должен был быть я… а я не такой.

— Видишь, ты умеешь думать, когда хочешь.

— Только хочу редко?

— На комплимент нарываешься?

— А ты готова мне комплименты делать?

— Ещё пока нет. Но… Дань, всё ведь непросто. Я не оправдываю твоего отца. Мне это совершенно точно незачем. Однако… просто не спеши.

— Вроде не спешу.

— Вот и правильно. А твой кузен… как ты думаешь, он знает?

— Без понятия, — Данила запрокинул голову. Так было видно лицо Ульяны. — Знаешь, он всегда был при ней…

Он резко сел.

— Если она мне в голове покопалась, то… с мужем и с Алёшкой, как думаешь? Могла?

— Понятия не имею. Но мне кажется, его стоит пригласить в гости.

— Сюда? — Данила глянул на дом. Приглашать кузена сюда совершенно не хотелось. Более того, почему-то опять стало не по себе. Очень так не по себе. А вдруг… вдруг, если позвать Алёшку, то все, а особенно Ульяна, увидят, насколько он лучше Данилы?

— Эй, вы тут не целуетесь? — на веранду выглянула Ляля, окончательно и бесповоротно сбив с мысли. И заставив сожалеть, что времени потрачено вон сколько, а они и вправду даже не целовались. — Ну и зря…

Совершенно точно, что зря.

— Ляля, — Ульяна произнесла это с укоризной.

— Помешала? Ладно, ничего. Потом поцелуетесь…

— Вы там всё выбрали? Элеонора помогала Ляле создавать образ племянницы безумного миллионера, — пояснила Ульяна. — У них есть план. Но он мне не очень нравится…

— Завтра с утра отшопимся, — отчиталась Ляля. — И пойдём. Дядя Женя сказал, что его только на последней стадии чтоб вызвали, а то у него на всё нервов не хватит.

— И денег, — Ульяна подала руку, помогая сесть.

Вот… зря.

Может, и не целовались, но лежали-то хорошо. Душевно.

— Не, денег хватит. Дядя Женя сказал, что у него есть, а ещё Василий карточку дал… — отмахнулась Ляля. — Но вообще, я чего пришла.

— Чего?

Вот и вправду чего.

Может, полежали бы, полежали, а там и ещё до чего дошли бы. Или нет?

— Там Никитка сигнал подал! Дядя Женя за ним уже собирается. А вы идёте? Нет? Ну, если ещё хотите поцеловаться, то…

— Не хотим! — рявкнула Ульяна, вскакивая.

Вот это она зря, чтоб за обоих. Лично Данила был бы не против.

Глава 25 В которой речь идёт о тихом подвиге разведчика

Он схватил руками кремовые щеки, мял их, приподнимал и опускал.

Страшная сила любви

Никита держал в одной руке пирожок, во второй — кружку с молоком, из которой отхлебывал шумно и при этом вздыхал, будто печалясь, что молока в этой кружке с каждым глотком убывало.

— Кит, — Ляля недобро прищурилась. — Ты долго молчать собираешься? Мы, между прочим, ждём!

— Так… — Никита сунул в рот остатки пирожка и отёр руки об майку, потом опомнился и оглянулся на бабушку. — Я это… машинально. Ну а так-то… короче, понятия не имею, чего у них там, но что-то серьёзное, потому что силой шибает так, что у меня подшёрсток дыбом встал!

И руку в волосы запустил.

Рыжие его космы и вправду стояли дыбом. Ульяна даже подумала, что надо бы его к парикмахеру завести. Потом подумала, что к грумеру тоже. И ещё почти сразу подумала, что сперва надо бы выяснить, не скажется ли стрижка человека на обличье шпица.

И наоборот.

— Ты по порядку излагай, — Игорёк устроился в углу и с телефоном, в который косил одним глазом, второй стараясь с Никитки не спускать. К слову, выглядел он почти нормально.

Болезненно, но…

— А запись?

— А нет записи. Вот почти сразу сигнал пропал, — Игорёк поднял ошейник и, распластав на коленке, пригладил рукой. — Не знаю, где ты там лазил… я думал, хоть постфактум посмотрим, но, по ходу, вряд ли. А дайте ножа, пожалуйста.

— Подойдёт? — из белого портфеля появился нож. Для разнообразия чёрный. И ещё с извивающимся лезвием. Да и в целом вида весьма зловещего.

Но Игорёк подхватил.

— Острый…

— Папа дал, — Василий смутился. — Сказал, что мир людей опасен и непредсказуем, а я с моим пацифизмом не способен себя защитить.