– Ну а ты, Лекс, – спросил он, – ставишь перед собой большие цели?

Я пожала плечами. Единственной моей целью было увести Касса у Керис, так что я лишь стиснула зубы.

– Держишься ты уверенно, – заметил отец, – так и надо. Молодец.

Больше он ни о чем не спрашивал: налил нам кофе. Керис рассказала, что намерена сегодня заняться. Отец посоветовал ей обязательно делать передышки и предложил заниматься в его кабинете, потому что он где-то читал, что по фэн-шуй учить уроки там, где спишь, не очень-то хорошо.

Я снова почувствовала себя так, словно меня там и нет, и, чтобы напомнить о себе, попросила Керис вернуть мне одежду. Та принесла, и я отправилась переодеваться в ванную. Закрыла дверь на задвижку, опустилась на стульчак и уронила голову на руки. Какое же я чудовище. Надо позвонить Кассу и сказать, что между нами все кончено. Ему будет лучше с Керис. Она хороший человек и достойна всего самого лучшего.

Однако чем дольше я там сидела, тем меньше меня мучило чувство вины. Керис все любят, она выглядит как фотомодель. Круглая отличница, отец ее обожает, балует. Вот и хватит с нее.

Я переоделась в свое, проверила телефон. От Касса ничего. Пропущенный от Джона.

Атмосфера на кухне изменилась. Отца Керис там уже не было; может, он велел ей выгнать меня, но Керис со мной почти не разговаривала и лишь пила кофе большими глотками. Я попросила показать план подготовки к экзаменам, и она открыла его в телефоне. Она собиралась сдавать английский, испанский и историю. Ну надо же.

– Ты такая умная, – сказала я и подумала: похоже, я заискиваю перед ней, говорю комплименты потому лишь, что целовалась с ее парнем.

– Не умней тебя, – ответила Керис. – Просто занимаюсь больше.

– Я бы никогда не смогла написать сочинение.

Мы прошлись по ее плану. Он был весь в разноцветных пометках. Даже синего было два разных оттенка.

– На самом деле все не так страшно, – уверенно заявила Керис. – А когда мне становится страшно, я успокаиваю себя тем, что в один прекрасный день все закончится.

– А потом что?

– А потом, – ответила Керис, – я поступлю в университет и буду жить дальше как взрослая.

Это она о Кассе. Я поблагодарила ее за кофе и надела куртку.

– Ты увидишься с братом до его отъезда?

Я-то к ней пришла, надеясь узнать, где он, а она сама не в курсе.

– Он обещал прийти на ужин, – ответила я, не глядя на Керис.

– Не подумай, что я на тебя давлю, но если вдруг узнаешь, что он мне изменяет, то скажи, ладно?

Они ждали меня в гостиной.

– Сядь, Александра, – велел Джон.

Я напомнила себе, что мне уже не пять лет, а все пятнадцать. И что мама мне родная, а Джон – чужой и не имеет права указывать. Но все-таки села.

– Где ты была ночью? – спросил он.

– У Джамили.

– Ответ неверный. Попробуй еще раз.

Он казался воплощенным обвинением: презрительно прищурил глаза, поджал губы, скрестил руки на груди.

– Ты же разговаривал с ее мамой, помнишь?

– Я разговаривал с женщиной, которая назвалась ее мамой. Но когда ты несколько часов не отвечала на сообщения, а потом прислала эсэмэску, что не придешь ночевать, твоя мама позвонила Джамиле домой по городскому, и женщина, которая взяла трубку – настоящая мать Джамили, я так полагаю, – ответила, что много лет тебя не видела и совершенно точно вчера мне не звонила.

– Мам, а ты номером не ошиблась?

Она грустно покачала головой.

– Не надо, Лекси… Только хуже будет.

– В твоих же интересах сказать правду. Наш разговор сложится гораздо лучше, если ты признаешься, как все было на самом деле, – добавил Джон.

Я смотрела на него, кровь стучала у меня в висках. Я понятия не имела, что ему известно. Знает ли он, что я ночевала у Касса? Что мы целовались?

– Ты хоть представляешь, как твоей маме было стыдно признаваться чужой тетке, что она не знает, где ты? – не унимался Джон. – Мать Джамили предложила уточнить у дочери. Твоя мама спросила у нее, не знает ли она, где Лекси, и знаешь, что ответила Джамиля?

Я покачала головой.

– Что она сто лет с тобой не общалась, не знает, с кем ты дружишь, и понятия не имеет, где ты можешь быть. Догадываешься, как испугалась твоя мать?

Я посмотрела на нее. Она сидела, прикусив губу, и понуро рассматривала свои туфли, словно заново переживала вчерашние волнения.

– Тогда я позвонил Кассу, – продолжал Джон. – Думал, может, он в курсе, где ты, но он не взял трубку. Мы не знали, к кому еще обратиться. Твоя мать позвонила Мерьем, спросила, не видел ли Бен тебя, он тебя тоже не видел. Мы звонили и Керис, но та тоже не ответила. Твоя бедная мать оставляла всем отчаянные сообщения, спрашивала меня, не обратиться ли в полицию, и тут мне позвонили. Угадай, кто?