– Почему же ты не вызвала врача? – спросила приехавшая мать.

– Дедушка запретил.

Прибывший доктор сказал, что слишком поздно и уже ничем не помочь.

Принц, узнав о случившемся, назвал девочку идиоткой и добавил:

– Испортила нам весь кайф.

И вернулся к жене.

Когда дедушка умер, девочка старалась не представлять, как он там, под землей. Ей не хотелось думать о том, что он постепенно сливается с почвой, что в глазах его кишат черви. Мысль о том, что сквозь кожу на его пальцах проклюнулись кости, причиняла нестерпимую боль. Утешало девочку лишь ожерелье, которое им с мамой оставил дед. Оно словно связывало ее с покойным: казалось, дедушка где-то рядом и наблюдает за ней.

– Можно я тоже буду иногда его надевать? – спросила она у мамы. – Мне кажется, оно волшебное.

– Тогда попроси его о чуде, – ответила с постели больная мать (она снова потеряла аппетит и задыхалась, ведь она так давно не видела принца).

– Ладно. – Девочка коснулась красных камней и попросила, чтобы мама снова стала счастливой.

Не прошло и недели, как мама обнаружила, что беременна от принца. Лицо ее озарилось улыбкой. Мама встала, оделась, посмотрела в зеркало.

– Теперь-то он вернется, – сказала она дочери.

– А что будет со мной?

– А что с тобой будет? Станем жить вместе, как настоящая семья.

Девочке это понравилось. Однако в голосе мамы сквозило сомнение, словно это мечта, а не правда. И тогда девочка снова коснулась камней и попросила еще об одном чуде.

– Не дай ему меня убить, – прошептала она.

Мерьем открыла дверь и с удивлением уставилась на меня.

– Что случилось? – спросила она.

– Ничего. Я просто проходила мимо, начался дождь, и я заглянула к вам.

В глазах Мерьем мелькнуло сомнение. Но она давняя мамина подруга и уж наверняка не откажется приютить меня в грозу.

– Заходи, – пригласила она. – Я тебя чаем напою.

В детстве я частенько у нее бывала, а вот в последние годы – ни разу. «Интересно, дома ли Бен», – подумала я, но не спросила. А то Мерьем, чего доброго, решит, что я пришла к ее сыну. Мне же была нужна она.

– Пончики будешь? – предложила она.

Через заставленную велосипедами и заваленную обувью прихожую я прошла за ней на кухню. На диванчике у окна дремал огромный полосатый кот. Наверное, недавно взяли.

– Подвинь его, – сказала Мерьем. – Он не обидится.

Я погладила кота, и он громко замурлыкал. Мерьем налила воду в чайник.

– Вы ведь не скажете маме, что я приходила? – попросила я. – Я сейчас должна быть в библиотеке, составлять план подготовки к экзаменам.

– Да уж, приятного мало, – вздохнула Мерьем. – Хочешь об этом поговорить?

Нет, не об этом. А кое о чем другом. Но у меня пока не хватало смелости. Я обвела взглядом кухню, придумывая нейтральную тему, чтобы убить время. Возле холодильника висела пробковая доска с фотографиями и открытками, и я рассматривала хронологию жизни Бена и Мерьем.

– Вы много времени проводите вместе, – заметила я.

Мерьем не ответила, но с нежностью взглянула на доску. Может, я ляпнула что-то не то? Она хлопотала, доставала пончики, наливала чай, а я рассматривала фотографии с пляжей, пикников, вечеринок и не находила слов.

– Ты хочешь меня спросить, как готовится к экзаменам Бен? – предположила Мерьем, плюхнувшись на стул напротив меня. – Он у себя, возится с камерой, но я могу его позвать.

– Он до сих пор снимает школьный спектакль?

– Разве он тебе не рассказывал? – Она придвинулась ближе, словно собиралась поделиться со мной тайной. – Он снимает кино под названием «Объятые страхом».

– Триллер?

– Я тоже так подумала, – рассмеялась Мерьем. – Нет, это про десять вещей, которых люди боятся больше всего. Говорит, что хочет исследовать человеческие слабости. Потому и прослушивание снимал. А про поездку, которую для него организовал дядя, он тебе рассказывал?

Я покачала головой. Мерьем, похоже, мое молчание ничуть не смущало.

– У моего брата Хасана есть друг-инженер, он проектирует двигатели для самолетов. Бен включил в список страх полетов и решил, что пообщаться с этим инженером может быть интересно. И знаешь, что он там снял в итоге? Как друг его дяди палит из куриного ружья.

Должно быть, мое лицо вытянулось от удивления, потому что Мерьем расхохоталась.

– Вот и я скорчила такую же гримасу, когда он мне обо всем рассказал! «Какое еще куриное ружье?» – спросила я. – «Из него на большой скорости стреляют дохлой курицей в двигатель самолета и по стеклам кабины экипажа, чтобы проверить, выдержит ли самолет столкновение с птицей. – Мерьем покачала головой и снова рассмеялась, словно ничего более дикого в жизни не слыхала. – Это же надо, столько лет учиться, столько денег потратить на образование, чтобы потом стрелять дохлыми курицами! – Она с улыбкой пригубила чай. – Тушками куриц, каких мы готовим по воскресеньям на обед. С ума сойти, правда?