Выходной? Пожалуй, он прав. А после ужина мы пойдем в темноте гулять по берегу. Интересно, есть ли там пирс с игровыми автоматами или какие-нибудь аттракционы? Проведем день, как настоящая семья. И мама скажет: «Как я рада, что вы с Джоном подружились. Я так счастлива, – добавит она. – У меня просто от сердца отлегло. Мне гораздо лучше. Теперь все будет совершенно по-другому».

– Кстати, я, кажется, догадался, почему мама утром не брала трубку, когда ты ей звонила, – вставил Джон. – Сказать? Может, тебе так будет проще решиться.

Я обернулась к нему.

– Скажи.

– Я же убрал твой телефон в сейф, так? Вот мама и подумала, что это звонишь не ты, а я.

Ну конечно! Вот и Касс не отвечал – думал, что это Керис. То есть меня никто не избегает.

– Оставь ей голосовое сообщение, – предложил Джон, – скажи, что телефон у тебя, попроси перезвонить. – Он достал из кармана мой мобильник. – На, держи. Только не проговорись, что мы хотим устроить ей сюрприз, хорошо?

Я позвонила маме и оставила голосовое сообщение, как велел Джон.

– Умница, – похвалил он.

Положила телефон на стол, вернулась к плите, перемешала лук на сковородке. Я спиной чувствовала, что Джон глаз не сводит с моего телефона, мечтает, чтобы раздался звонок. И мама действительно перезвонила. Я обрадовалась, что она позвонила сразу же, как только поняла, что это я.

Я снова повесила полотенце на плечо и взяла трубку.

– Мам?

– Лекс. Доченька, это ты? – Голос у нее был грустный и встревоженный. Похоже, она по мне соскучилась. – Я так беспокоилась. Мне никак не удавалось с тобой связаться.

Услышав маму, я испытала такое облегчение, что у меня невольно вырвалось:

– Могла бы оставить записку.

– Я не знала, что уеду. Айрис проснулась ни свет ни заря, и мне хотелось просто уйти куда-нибудь из дома. Вот я и решила немного прокатиться. Я и не думала, что уеду в Брайтон.

– То есть как это – не думала? – Меня бросило в жар от злости. – Нельзя же взять и случайно уехать в Брайтон!

В ответ мама наплела мне что-то про солнечное утро, тихую дорогу и полный бак бензина.

– У Айрис разболелся живот, так что в школу она все равно не пошла бы. Вот я и подумала, почему бы не прокатиться к морю. И только потом вспомнила, что у тебя же нет телефона.

Во мне кипела ярость. До этой минуты я даже не осознавала, как зла на мать. Словно целый день сжимала камни в кулаке и теперь вот наконец могла швырнуть.

– Ты могла бы позвонить в школу. Написать мне письмо. Передать сообщение через Мерьем. Или даже вернуться и забрать меня.

– Лекси, прости.

– Что ты за мать такая, если взяла с собой только одну дочь?

– Солнышко, честное слово, ты ничего не потеряла. Я сижу в какой-то задрипанной гостинице, рядом заброшенный ночной клуб. Телевизор не работает, заказать еду в номер невозможно.

– И плевать. Я рада, что все так плохо. Нечего было меня бросать. Даже если ты на меня разозлилась.

– Но я на тебя не злилась.

– Тогда почему ты оставила меня одну? – слезы щипали глаза, в горле стоял ком. – Я боялась, что ты умерла. Если бы я не позвонила Мерьем, мы бы так ничего и не узнали! Я думала, что Айрис заболела. Даже попросила Джона позвонить в больницу.

Я начало было говорить, но тут же осеклась. Как можно быть такой дурой? Я протянула телефон Джону, и он посмотрел на меня так ласково, словно понимал, каково это, когда тебя бросили.

– Как видишь, твоя дочь очень переживает, – сказал он.

Он стоял у окна, смотрел на сад. Я уселась в кресло-качалку, вытерла глаза рукавом. А ведь только вчера мама пела мне колыбельную. Я сказала ей: «Давай убежим и не скажем ему, где мы. И она так и сделала, но без меня.

– Ты должна вернуться, – продолжал Джон. – Нам тебя не хватает. Да, и мне тоже, разумеется. Господи, Джорджия, неужели ты еще не поняла, как сильно я тебя люблю?.. Нет, родная, послушай. Плевать на гостиницу и деньги. Нет, ты послушай.

Но слушать она явно не собиралась. Ей хотелось говорить. Я слышала ее пронзительный настойчивый голос, видела, как действуют на Джона ее слова. Сперва лицо его скривилось от злости, потом окаменело.

– Скажи мне, где ты, – потребовал он. – Как называется гостиница?

Она отвечала что-то неразборчивое, отчего в душе Джона медленно поднималась ярость, точно вода в запруженной реке: того и гляди захлестнет с головой.

– Ты хоть понимаешь, что я могу в срочном порядке получить судебное предписание, чтобы выяснить, где ты? Хочешь, чтобы я это сделал? – спросил он.