Скрытое от глаз, тайное насилие. Джону потому все и сходит с рук, что он издевается над жертвами наедине, пока никто не видит, а на публике лучится золотой улыбкой, так что поневоле начинаешь думать, будто тебе померещилось.

– Он любит Айрис, – сказала я. – Он никогда с ней так не разговаривает.

– Как видишь, разговаривает.

– Потому что я позволила ему усыпить мою бдительность.

– Ты тут ни при чем. Ты тут, блин, вообще ни при чем.

Я раздраженно потерла глаза.

– И что мне теперь делать?

– Выложи у себя на «Фейсбуке».

– Я не хочу, чтобы все увидели, как измываются над моей сестрой.

– Спроси у нее разрешения.

– Да она в жизни не согласится. С какой стати? Это же унизительно. И он ее отец.

– Хочешь, я размою им лица?

– Тогда никто не поймет, кто в кадре.

– Все, кто был сегодня на свадьбе, поймут.

Он взял камеру, что-то там нажал, протянул мне.

– Ну вот, теперь они инкогнито. Нажми «поделиться», это синяя кнопка в верхнем правом углу, – и отправишь ролик на «Фейсбук».

– Да у меня там всего три друга.

– Это все-таки социальная сеть. Поверь мне, отклик будет.

Я посмотрела на Бена. Я понимала, что из этого может выйти. Подумала об Айрис. Она такая милая. Такая маленькая и правдивая, точно полный надежды цветок. Подумала о маме. Она так мечтала о счастливом конце, а Джон лишь унижал ее, отнимал у нее силы. Подумала о себе и белых таблетках, которые он заставлял меня принимать дважды в день.

Вот кнопка. Достаточно только нажать.

– Да пошел он, – сказала я и отправила ролик на «Фейсбук».

Я схватила Айрис и увела за пустой стол. Меня переполняла уверенность. Наша жизнь вот-вот изменится. Я посадила сестру к себе на колени, обняла ее. Бен пошел к барной стойке за напитками.

– Я знаю, что случилось на парковке, – сказала я, – когда папа тебя отругал.

– Он назвал меня «сучкой». – Айрис широко распахнула глаза.

– Я слышала.

– И еще сказал «долбаный».

– Ему не следовало так говорить. – Я чмокнула ее в теплую макушку, от которой всегда пахло печеньем. – Почему ты мне ничего не сказала?

Она пожала плечами.

– Ты боялась, что я тебе не поверю? Мы же с тобой сестры. И отныне будем всегда защищать друг друга, договорились? Обещай, что будешь все мне рассказывать, а я обещаю всегда тебе верить.

Айрис со вздохом прильнула ко мне. Как приятно, что со мной она чувствует себя в безопасности.

Подошла мама, сказала, что всех попросили выйти, чтобы официанты могли перед танцами убрать столы.

– Посиди с нами. – Я сжала ее ладонь.

– Меня ждут наверху. Пойдемте, девочки, а то вы будете тут мешать. Выпьем чаю вместе с папой.

С папой? Значит, вот как теперь нужно его называть? Я покачала головой.

– Мы тихонько посидим.

Мама не хотела уходить. Но муж ждал ее наверху, и она уже сделала выбор.

– Помнишь мои таблетки? – спросила я Айрис, когда мама ушла.

– Которые не дают тебе сердиться?

– Я их смыла в унитаз.

– И теперь тебе попадет?

– Вот увидишь, совсем скоро все будет иначе.

Ролик увидит какая-нибудь знаменитость и поделится им в «Твиттере» с миллионами подписчиков. Он облетит весь интернет, все, кто были на свадьбе, узнают, что на самом деле представляет собой Джон, и объединятся против него.

Мне не терпелось это увидеть.

Бен принес нам попить, и мы смотрели, как зал потихоньку оживает. В дальнем конце расположился ди-джей, столы убрали, выключили верхний свет, зажгли свечи. У окна накрыли длинный шведский стол, рядом с ним поставили маленький столик с остатками торта.

Казалось, будто смотришь спектакль. Скоро все вернутся, съедутся новые гости, потихоньку начнут жужжать и тренькать телефоны, и все станут поглядывать на Джона. А потом мы запрем двери, закроем окна, привяжем его к стулу, заставим снова и снова смотреть ролик, пока до него не дойдут дедушкины слова и слезы Айрис не проймут его глубины души, он будет просить прощения и поклянется впредь никогда так не делать.

Ни дать ни взять, сеанс экзорцизма.

Я обернулась к Бену и прошептала:

– Когда все начнется, надо будет увести отсюда Айрис. Не хочу, чтобы она видела папин позор.

Бен нахмурился.

– Так быстро не получится, Лекс. Это так не работает.

– Ты же сам советовал мне поверить.

– Во что? – спросила Айрис.

– Ни во что, – ответила я. – Не обращай внимания. Смотри-ка, кто пришел.

На пороге стояла Мерьем с подружками: все они принарядились к вечеринке. Я помахала им, поманила к нам.