В реальности — жестоко.

Не каждый солдат, привыкший к казарме, мог вписаться в высший свет, где юные аристократы смотрели на таких, как мой дед, как на диковинных зверей.

«Владетелю сего наградного кортика позволено единожды стать Вольным слушателем и сдать итоговые экзамены по завершении трех лет» — гласил указ.

Но дед так и не воспользовался этим правом.

Он вернулся в армию — туда, где был своим.

И тут меня осенило.

Дед не использовал свой шанс.

Отец — тоже.

А что, если…

Это право еще действительно?

Я сжал кортик в руке.

Что я теряю?

Письмо в приемную

Спасибо интернету — теперь не нужно стоять в очередях и кланяться чиновникам.

Я нашел официальный запрос в приемную Министерства образования.

Написал сухо, кратко, по-деловому:

«Прошу подтвердить право, предоставленное наградным кортиком №7, на зачисление в статусе Вольного слушателя в государственный университет».

Если пошлют — то пошлют официально.

Если нет…

Тогда это будет означать только одно.

Кто-то очень не хочет, чтобы я копал глубже.

Я отправил письмо и закрыл ноутбук.

За окном завывал ветер, а в голове роились мысли.

***

Ответ пришел на третий день после обеда — даже для бюрократической машины это было подозрительно быстро.

Я ожидал месяц проволочек, бесконечных уточнений, запросов справок, которых больше не существует...

Но вместо этого — четкий, сухой текст, будто выстрел:

«Егоров Петр Иванович, в ответ на ваше письмо.Да, текущий владелец кортика может быть вольным слушателем, но только в вузе, существовавшем 80 лет назад и не сменившем название до сего дня.»

Далее — три варианта:

Военная Артиллерийская АкадемияВысшая Академия МаговПервый Санкт-Петербургский государственный медицинский университет

И ультиматум:

«В срок до 25 августа вы должны выбрать и подать заявление лично в Министерство образования. В последующие годы условия могут измениться.»

Я опустил крышку ноутбука и расхохотался.

Какой прекрасный набор.

Военная академия — если бы я служил в армии, как дед, это дало бы карьерный рост. Но я последний отпрыск молодого рода, без связей, без опыта.Высшая Академия Магов — сильные магические династии столетиями улучшали кровь, а я — простолюдин с кортиком. Даже если допустят, выжить среди них будет нелегко.Медицинский университет — лечение людей... не мое.

Ни один из вариантов не подходил.

Но отступать было некуда.

Я сжал кулаки.

Надо ехать в столицу.

Надо успеть подать заявление.

А там…

Может, есть смежные специализации?

Что-то, что не требует военной дисциплины, магического дара или любви к хирургии?

Архивы?

История?

Классический инженер.

Через час я уже сидел в поезде, глядя в окно на мелькающие поля.

В кармане — кортик.

В голове — вопросы.

Почему ответ пришел так быстро?

Почему именно эти три вуза?

И почему до 25 августа?

Слишком много совпадений.

Слишком мало времени.

Но иного пути нет.

Я должен попробовать.

Потому что это — не просто учеба.

Это — первый шаг к разгадке.

***

Это второе за мою жизнь посещение Петербурга. В детстве мы приезжали с родителями, но тогда город остался для меня лишь размытым пятном — отец пропадал в бесконечных деловых встречах, мама с упоением штурмовала бутики на Невском, а я коротал дни в номере гостиницы «Прибалтийская», глядя в окно на серое небо и мокрый асфальт. Лишь пару раз меня вытащили в «Диво Остров», но и там я чувствовал себя чужим — среди визга детей и грохота аттракционов.

Сейчас, спустя годы, я снова здесь. И первое, что бросилось в глаза — ритм. Петербург не бежит, как Москва, он скользит — размеренно, холодно, с достоинством. Но люди всё так же не смотрят вверх. Местных видно сразу: они идут, будто по невидимым рельсам, взгляд устремлен сквозь толпу, сквозь время. А если кто-то замедляет шаг, касается ладонью шершавой гранитной колонны или улыбается внезапному солнцу, пробившемуся сквозь питерскую морось — это приезжий.

Я остановился посреди Садовой, запрокинул голову. Над городом плыли перламутровые облака, словно размазанные по стеклу акварельные мазки. Воздух пах мокрым гранитом, кофе из ближайшей «Зингеры» и чем-то еще — может быть, историей, а может, просто сыростью. Лужи после утреннего дождя уже исчезали, оставляя на брусчатке тени, похожие на старые гравюры.