— Оу, — расстроенно стонет Полина. — Ну, как же так?

Я ничего не отвечаю, лишь обнимаю ее за плечи и притягиваю к себе. Она на пару секунд прижимается ближе, но быстро отстраняется.

— Нас могут увидеть, — она слабо улыбается.

Как. Же. Меня. Это. Бесит.

— Не хочу больше скрывать, — устало произношу, но из-за громкого свистка судьи, мои слова остаются неуслышанными.

Отворачиваюсь от нее лицо и перевожу взгляд на лед, где «Алмазы» пытаются наладить и отыграть одну шайбу.

— Нужно их поддержать! — в ее глазах загораются огоньки.

— Как?

— Смотри и учись, — она толкает меня плечом, заражая своим смехом, затем она вскакивает с места и громко кричит. — Алмазы — вперед! Алмазы — вперед!

В этот момент вся команда на скамейке и их тренер — Иван поворачивают головы в нашу стороны. Мы сидим достаточно близко к ним, поэтому я без труда замечаю сначала замешательство на их лицах, а затем и широкие улыбки.

Да, я сам не в силах сдержать улыбку от ее энтузиазма и подскакиваю следом.

— Алмазы — вперед! — присоединяюсь.

На пару секунд Полина смотрит на меня озадаченно, а затем расплывается в улыбке, и мы вместе начинаем поддерживать команду.

Не знаю, как это работает, но у нас получается. Наша поддержка заряжает «Алмазов», и они успешно отбирают шайбу у соперника. Один из их игроком делает хорошую длинную передачу своему товарищу по команде, и тот, словно в замедленной съемке, рвется вперед и выходит один на один с вратарем и забивает гол, не нарушая правил игры.

— Да! — одновременно кричим мы с Полиной, радуясь голу. Она даже обнимает меня, разделяя со мной этот важный для нее момент. Позади нас раздаются аплодисменты и громкие возгласы поддержки родных и близких «Алмазов».

Полина, сияющая от счастья, ловит взглядом каждого игрока и активно им машет. Я ощущаю, как в ней усиливается чувство к этим мальчишкам, и как тяжело ей будет их оставлять. Наверное, она это тоже понимает, потому что, когда мы обмениваемся взглядами, ее улыбка исчезает, а в глазах появляется понимание и грусть.

— Ты обязательно найдешь выход, — прижимаю ее к себе.

— Знаю, — печально вздыхает она.

Мы садимся обратно на пластиковые сиденья, и возвращаем свое внимание обратно на лед.

— Как же это волнительно, — говорю я, проводя рукой по своим отросшим волосам. — Никогда не знал, что испытывают болельщики — и вот на тебе.

— А то, — соглашается Полина, смеясь надо мной. — Теперь ты знаешь, какого это.

Ее звонкий смех заполняет все вокруг. Не в силах отвести от нее глаз, немножко зависаю, любуясь ее красивым лицом. Она замечает мой заинтересованный взгляд, и холодными пальцами нежно поворачивает мою голову от себя.

— Самое интересное на льду, — произносит она с улыбкой.

— Для меня ты — самое интересное, — отвечаю я.

Полина наклоняет голову и мило морщит нос.

— Ты всегда так флиртовал?

— Как так? — усмехаюсь.

— Красиво что-ли, — она пожимает плечами. — Теперь я понимаю, почему у тебя нет отбоя. Девушки просто липнут к тебе.

— Что-то я не замечаю никого рядом, — встаю и специально наигранно кручу головой.

— Илья, — смеется Полина, и я чувствую, как в груди загорается тепло.

— Ау, уу, девушки, где вы? — продолжаю веселить ее.

— Илья, перестань! — она тянет меня за рукав куртки, широко улыбаясь.

Я уже почти сажусь, но в последний момент замечаю знакомую хрупкой фигуре у борта катка.

Мама?

Точнее, мне кажется, что это она. Хотя женщина стоит спиной, внутреннее ощущение подсказывает, это она. Темные волосы забраны в высокий хвост. Из-под светлого тренча видны черные джинсы и ботинки на небольшом каблуке, а в руках она держит черную сумку.

Это не может быть простым совпадением.

— Илья? — вопросительно зовет меня Полина, заметив мое замешательство. — Что такое?

— Тебе не кажется, что женщина у борта — моя мама? — сажусь обратно на сиденье.

Полина переводит взгляд и на ее лице тут же возникает смесь волнения и удивления. Она приподнимает брови, внимательно изучая незнакомку.

— Я, конечно, не уверена на все сто, — тихо говорит она, — но мне кажется, это…твоя мама.

Я тру щетину на лице, изучая спину женщины. Это совпадение кажется полным абсурдом.