Шрифт:
— Ты ведь знаешь, как я тебя люблю?
— Знаю, мам, знаю, — отвечаю, но чувствую дрожь в своем голосе. — Вот именно, что знаю. И только это останавливает меня от вспышки гнева.
— Я должна была рассказать все раньше, — в ее глазах стоят слезы.
— Должна, но не сказала.
Я чувствую, как сжимается горло, и все эмоции просятся выйти наружу, но я сдерживаю их. Мама думала, что поступает правильно, но бояться собственного сына…
Мне нужно отдохнуть и побыть одному. В голове столько всего, что я больше не могу соображать. Хочу принять холодный душ и завалиться спать.
— Мам, давай я отвезу тебя домой. Или ты живешь с Иваном? — не намеренно, но говорю с сарказмом.
— Нет, я живу одна. Мы не хотим спешить. Алинка еще не готова, — шмыгая носом, отзывается она. — Илья…
— Мамуль, пожалуйста, мне нужно все обдумать и усвоить. Я люблю тебя, но мне нужно побыть одному. Да, и тебя тоже.
— В кого ты такой умный?
— В тебя, мам, в тебя, — выдавливаю слабую улыбку, вставая с небольшого диванчика.
По пути к дому матери, мы почти не разговариваем. Я лишь обещаю, что узнанное никак не повлияет на мою собранность на льду. Искренне на это надеюсь. Мама на прощание целует меня в щеку, и я не уезжаю до тех пор, пока в ее окнах не зажигается свет.
На полпути к себе домой вспоминаю о своем обещании написать Полине, поэтому быстро строчу сообщение.
Илья:
Если честно, я в ох…
Ладно, не буду материться.
Короче, это трындец, но я вроде норм.
Наверное, не самое лучшее в моей жизни сообщение, но мои мысли настолько путают мое сознание, что думать я нормально пока не могу.
Илья:
Надеюсь, алмазы победили.
Глава 25
Илья
Стою под прохладным душем, стараясь смыть с себя не только остатки геля для душа, но и те мысли, которые терзают меня. Струи воды приятно холодят тело, заставляя мускулы расслабиться и, на время забыть о тревогах. Смотрю как водяные капли стекают с прозрачной стенки душевой кабины и в голове все равно крутится воспоминания о разговоре с матерью.
Она не просто встретила кого-то, она начала с ним отношения и даже скрывала от меня это целых семь месяцев. Я всегда думал, что знаю свою маму как никто другой, что наша связь крепкая, но оказывается, я ошибался. Мама всегда была со мной откровенна, обсуждала каждую мелочь, но это она оставила в секрете. Вот как мне теперь на все это реагировать?
Когда холодная вода перестает успокаивать, я выключаю душ, вытираюсь полотенцем, натягиваю боксеры и надеваю темно-зеленую футболку. С тяжесть в груди я шагаю в спальню и плюхаюсь на кровать. Я смотрю в потолок, а мягкий свет встроенных ламп озаряет комнату. Мысли потихоньку начинают отступать, и я закрываю глаза, погружаясь в сон. Однако, резкий звуковой звон дверного звонка нарушает тишину, заставляя меня открыть глаза.
Не надевая штанов, плетусь к двери. К моему собственному удивлению, за порогом стоит Полина. Я, словно онемевший, смотрю на нее, не зная, как реагировать на ее появление. В свете подъездных лампочек на ее лице читается смесь смущения и тревоги.
Открываю дверь, наши глаза тут же встречаются, и в воздухе повисает молчание. Полина одета так же, как в последний раз, когда я ее видел. Черная кофта с V-образным вырезом, заправленная в коричневые джинсы, сверху накинута зеленая куртка, темные волосы распущены.
— Привет, — первой отзывается она, слегка смущенно приглаживая волосы.
— Привет, что ты тут делаешь? — произношу я.
— Я просто не могла не прийти, после случившегося, — она смотрит на меня с беспокойством. — Ты выглядишь немного потерянным.
— Это мягко сказано.
— Понимаю, но я принесла тебе это, — Полина протягивает мне большую банку шоколадного мороженого.
— Мороженное? — вскидываю бровь.
— Ну да. Тебе ничего другого нельзя. У тебя режим и чемпионат.
Она покусывает нижнюю губу, вызывая у меня улыбку. Я делаю шаг назад, позволяя ей пройти внутрь.
Одной рукой помогаю снять с плеч куртку и аккуратно вешаю ее в шкаф. Полина проходит на кухню и садиться на высокий стул.
В ее глазах читается волнение, она не знает, куда деть свои руки и с чего начать разговор. Я подхожу ближе, улыбаясь, ставлю пластиковую банку с мороженым на стол, и просто начинаю рассказывать обо всем, что знаю сам. Говорю все как есть, ничего не утаивая. Да, и в этом нет никакого смысла. Я ей доверяю, одно только ее появление многое значит для меня.