— Мам, — качаю головой и пытаюсь бороться с нарастающим недовольством.

Она открывает рот, чтобы что-то сказать, но вдруг одна из дверей распахивается, и мама замолкает. На пороге появляется Полина с привычной уверенной улыбкой. Но когда наши взгляды встречаются, улыбка медленно исчезает с ее лица и в глазах возникает тревога.

— Как давно ты знала? — спрашиваю, чувствуя, как внутри все сжимается.

— Почти две недели, — дрожащим голосом тут же отвечает она.

— Почему не сказала?

Я мгновенно забываю о маме и Иване, до сих пор находящихся рядом. Для меня сейчас существуют лишь одни глаза — ярко-зеленые.

— Твоя мама попросила не рассказывать тебе. Она хотела сделать это сама. Мне жаль.

С одной стороны, я ужасно зол на всех троих, но с другой стороны, я понимаю Полину: она попыталась сделать как лучше.

— У тебя к тебе только один вопрос, Полин, — смотрю на нее, не моргая.

— Если бы я не застал этих голубков, ты бы мне рассказала правду после перерыва? — мой голос твердый и уверенный.

Полина переводит взгляд на мою маму. В них читается беспокойство и раскаяние.

— Да, Илья, я бы тебе рассказала, — ее голос негромкий. — Простите меня, Екатерина Андреевна и Иван Евгеньевич, но я больше не могла от него скрывать.

Я верю ей. Не знаю почему, но верю.

— Сынок.

— Ты назвала меня этим словом уже третий раз! — отвечаю более резко, чем мне того хочется.

— Илья, — вновь вмешивается Иван, — не стоит повышать голос. Давай поговорим с тобой спокойно. Как мужчины.

— С вами, — перевожу взгляд на него. — Мы обязательно поговорим. Но. Чуть позже. Вначале, я хочу поговорить с мамой.

— Сынок, я…я, — сбивчиво начинает она.

— Мам, не здесь, — отрезаю.

Она послушно кивает, и встревоженно поворачивается к Ивану, тот мягко улыбается ей.

— Удачи на игре, — произносит она негромко, но с каким-то особенным теплом.

— Спасибо, — в его глазах я вижу нежность.

Я вздыхаю.

— До свидания, Полина, — мама слабо улыбается и берет меня под локоть.

— До свидания, Екатерина Андреевна, — еле слышно отвечает Полина, переводя взгляд на меня. В ее глазах читается раскаяние и сожаление.

— Мам, дай мне минуту.

— Конечно, — понимающе кивает она и убирает руку.

Полина, не задавая лишних вопросов, следует за мной, чтобы мы могли пообщаться наедине.

Приятные черты ее лица освещаются в тусклом свете ламп, а волосы мягко падают на плечи. Она с доверием смотрит на меня своими зелеными глазами. Я не сдерживаюсь, и просто обнимаю ее. Мне нужно почувствовать тепло ее тела. Я знаю, что моя мать и Иван находятся всего в паре шагов, но сейчас это не имеет для меня никакого значения. В ответ Полина обнимает меня сзади и прикладывает щеку к моей груди.

— Прости меня, — мурчит она.

— За что?

— За то, что не рассказала сразу.

Я провожу рукой по ее волосам, не спеша поглаживая.

— Тебе не за что извиняться. Ты сделала, как тебя попросили.

— Да, но… — ее голос дрожит. — Но я должна была…

— Полин, все хорошо. Я не злюсь на тебя.

— Не злишься? — она немного отстраняется и смотрит мне в глаза, в них читается смесь удивления и надежды.

— Да, — улыбаюсь. — Кто и должен извиняться, так это я.

— Ты? — в ответ киваю. — За что?

«За то, что похоже я влюблен в тебя, но не осмеливаюсь в этом признаться» — слово застревают в горле.

Убираю с ее лица волосы, и провожу по нему пальцами.

— Я не смогу остаться с тобой и поддержать «Алмазов». Меня ждет серьезный разговор…

— Ты шутишь? — уголки губ ее слегка улыбаются. — Я понимаю, Илья. Это важно для тебя.

Смотрю в добрые глаза Полины и вижу в них искренность и переживание за меня.

Интересно, если я сейчас заговорю о своих чувствах, то получу взаимность?

— Ты должен идти, — она окончательно разрывает объятия.

— Должен, — вздыхаю я, качая головой. — Я напишу.

В ответ она кивает, и отходит в сторону, освобождая путь моей маме.

— Пойдем, женщина. Твой сын хочет знать правду.

Мы в молчании добираемся до ближайшей кофейни и располагаемся за отдаленным небольшим столиков.

— Ваш заказ, — молодая девушка ставит перед нами два белые чашки и заварочный чайник с чаем.

— Спасибо, — вежливо произношу я, и разливаю нам с мамой горячий напиток.