— Вы еще выиграете.

Я киваю, хотя внутренне все еще сомневаюсь. Мне нужно найти слова, чтобы убедить в этом не только маму, но и себя. Я чувствую ее руку на плече в знак поддержки, но самое время признать, что отсутствие игр все же сказалось на нас.

— Конечно, мам. Мы будем стараться, — отвечаю, стараясь придать голосу повседневный тон. — А чего Иван то ушел?

— Он…мы…

Мама запинается от неожиданности моего вопроса, но я просто больше не хочу обсуждать игру.

— Так он или мы?

— Мы думаем, что ты еще не готов видеть нас вместе, — говорит мама, взглянув на меня с нежностью и тревогой. — Пусть ты и поговорил с Иваном и со мной, тебе все еще нужно время…

Я киваю, она права. Внешне я спокоен, но внутри меня иногда поднимается волна недовольства. Мне нужно время, чтобы окончательно осознать все происходящее.

— Мам, лучше скажи, как прошел твой день? — предлагаю.

Она, расслабляясь, начинает рассказывать о своей работе, и я, облегченно вздыхая, стараюсь слушать, в то время как мой взгляд направлен на распущенные темные волосы Полины. Она стоит ко мне спиной. Я расплываюсь в улыбке, видя на ней джерси с моим номером и фамилией. Но, когда она поворачивается, мой желудок стягивается в тугой узел и улыбка сходит с лица. На ее лице читается смесь печали и разочарования, а глаза блестят от сдерживаемых слез. Внутри меня борются две мысли: не вмешиваться, сохраняя обещание, либо же подойти и узнать, что происходит.

Я не могу просто так стоять и смотреть, как моя, блин, девушка расстроена. Я должен ей как-то помочь.

— Прости, мам, я отойду на секунду, — родительница прослеживает мой обеспокоенный взгляд.

— Иди, конечно.

Я шагаю вперед, стараясь не привлекать внимания остальных. Даже если малышка, возможно, не одобрит мое вмешательство, но я не могу больше стоять в стороне и наблюдать, как кто-то на том конце трубки обижает ее. С каждым новым шагом я все острее ощущаю, как мое беспокойство и желание поддержать ее растут.

Когда я подхожу ближе, то вижу, как Полина крепко сжимает край своей джерси, стараясь казаться невозмутимой, но несколько предательских слез все же бегут по ее щекам.

Не дожидаясь окончания разговора, я тут же спрашиваю.

— Полина, в чем дело?

Ее мокрые глаза находят мое лицо. Все мое спокойствие и нервы рушатся от одного только ее взгляда.

Полина показывает мне телефон, и на экране высвечивается «дедуля». Я вопросительно вскидываю подбородок, искренне не понимая, чем ее может расстроить дедушка. Однако, прислушавшись, я четко слышу голос ее матери, доносящийся из телефона.

Теперь все становится ясным.

Ее мама снова скандалит с собственным отцом.

Беспокойство заполняет сердце, когда я вижу, как Полина смахивает слезу и старается не подать виду.

— Малышка, — мягко произношу я, не в силах оставаться в стороне. — Все хорошо. Хочешь, мы сбросим?

Она молча мотает головой, не произнося ни слова. Внутри меня появляется желание взять ее за руку и отвезти куда-то подальше от этого гула непонятных, резких голосов, но она продолжает стоять на месте, не зная, как реагировать на мою протянутую руку.

И в этот момент, на парковке раздается строгий голос мужчины:

— Полина! В машину.

Он выкрикивает ее имя с такой силой и требовательностью, что она вздрагивает, а у меня сжимаются кулаки. Я чувствую, как мы оба напрягаемся, словно натянутые струны, готовые разорваться.

— Это твой отец? — перевожу взгляд обратно на нее, и замечаю, как ее лицо бледнеет.

— Мой. Боже, зачем он так кричит? На нас же все смотрят, — она закрывает лицо свободной ладонью.

— Ты не должна ехать с ним, если не хочешь.

— Знаю, — она смотрит на меня со слезами на глазах. — Но я должна поехать к дедушке.

— Тогда, я поеду с тобой.

— Нет, — Полина хватает меня за руку. — Прошу тебя, не нужно. Не хочу тебя втягивать.

— Полина…

— Илья, прошу. Я благодарна тебе за твою поддержку, но я не могу позволить тебе поехать.

— Но мы же пара, и должны проходить все трудности вместе.

— Это мой груз, мои проблемы. Ты не должен…

— Малышка, позволь мне самому решать, что я должен, а что нет, — ощущаю, как внутри меня закипает недовольство. — Я не могу просто сидеть и смотреть, как ты страдаешь.

Я знаю, что она пытается справиться с этим сама, но с какой стати я должен оставаться в стороне?

— Илья, — говорит она тихо, — ты не понимаешь. Я должна попытаться все исправить одна.

Я замолкаю. В душе у меня разгорается настоящая борьба. Я вижу, как она подавлена, как ей тяжело.

— Полина! — резкий голос ее матери доносится уже из динамика телефона. — Я знаю, что твой отец приехал, не заставляй его ждать!

— Не разговаривай так с моей внучкой!

— Папа, она моя дочь! Я буду разговаривать, как посчитаю нужным!