— Хорошо, я поняла, спасибо, — вежливо говорю, кладя спортивную сумку на диван.

— Вот ключи, — мужчина протягивает мне связку ключей. — Тут все самое необходимое. Ключ, от основной двери, ключ от душа, ключ от двери в общую тренерскую и еще пару ключей, о которых вам позже расскажет Иван Евгеньевич.

— Хорошо.

— Вроде все сказал, — он быстро оглядывает команды, и явно что-то вспомнив, снова обращается ко мне. — Полина Романовна, после тренировки зайдите ко мне, подпишем бумаги.

— Конечно, — слегка улыбаюсь я. — А где мне вас найти?

— Как выйдите отсюда, пройдите прямо по коридору, затем поднимитесь по лестнице и первая дверь с левой стороны.

— Поняла, — холодный металл приятно холодит ладони.

— Ну все тогда. Удачи.

— Спасибо, — он любезно улыбается и выходит, оставляя меня одну.

Я быстро переодеваюсь в темный спортивный костюм и надеваю кроссовки. Почти выйдя из тренерской, мой телефон пиликает. Это Дашка пишет и желает мне удачи. Однако от меня не ускользает мысль, что я чувствую разочарование, когда понимаю, что жду сообщение от Ильи и это начинает меня бесить. Каждый раз когда телефон издает звук, я с надеждой смотрю на него в ожидании сообщения именно от Лукина.

С нашей последнего разговора, он никак не напоминает о себе. В сотый раз спрашиваю себя: зачем ему вообще нужно было, чтобы я добавляла его в друзья?

Делаю глубокий выдох, выхожу из тренерской и направляюсь к входу в общую комнату для тренеров. Уверенно стучусь и когда мне никто не отвечает, захожу внутрь. Цветовая гамма такая же, как и у меня. В центре комнаты стоят несколько диванчиков вокруг невысокого стеклянного стола, в углу один большой шкаф с зеркалом и несколько дверей.

— Здравствуйте, — чуть громче обычного произношу я. — Тут есть кто?

В этот момент из одной из двери выходит невысокий мужчина в спортивном костюме, с седыми короткими волосами и добрыми глазами.

— Есть, — он усмехается. — Вы, Полина?

— Да, — прохожу вглубь комнаты. — А вы?

— Павел Денисович — врач хоккейной команды «Алмаз», — только после его слов я замечаю на его груди символ команды. — Приятно познакомиться.

— Мне тоже, — быстро сокращаю расстояние между нами и протягиваю ему руки. Мужчина на секунду удивляется, но быстро приходит в себя.

— Смешная ты, — с улыбкой на лице говорит Павел Денисович, отвечая на рукопожатие. — Ты, наверное, Евгенича ищешь?

— Кого? — не знаю, куда деть руки, я кладу их в карман олимпийки.

— Иван Евгеньевич-то есть, — все также улыбаясь, он поправляет себя.

— Да, — киваю. — А вы знаете, где его найти?

— Конечно. Он уже на льду. Пойдем со мной, — мужчина закрывает на ключ дверь, из которой вышел несколько минут назад.

Как он уже на льду? Я что опоздала? Нет, не может быть.

Я быстро оглядываю комнату и когда нахожу на одной из стене часы, с облегчением выдыхаю. До начала еще десять минут.

— Ты не переживай, — видя мое испуганное лицо, заявляет врач. — Он всегда на лед рано выходит.

Я позволяю себе еще раз расслабленно выдохнуть.

Мы проходим по резиновому покрытию в один из выходов и передо мной открывается совершенно пустая арена. Я никогда не видела ее такой. Она всегда ассоциируется у меня с заполненными трибунами ярыми болельщиками, тренерским штабом и игроками.

— Вот знакомься, — Павел Денисович показывает на высокого и крупного мужчину с планшетом в руках и спортивном костюме с символикой хоккейной команды. Когда мужчина поворачивается в нашу сторону, мне удается разглядеть его получше: короткие русые волосы, голубые глаза, легкая небритость, полностью покрывающие нижнюю челюсть и скулы, уставший взгляд.

— Это Иван Евгеньевич, прошу любить и не жаловаться. Хотя бы пару дней, — мужчин смеется над своей шуткой.

— Денисыч, иди уже проверь свой чемоданчик, — отзывается грубоватый мужской голос Ивана Евгеньевича, но затем смягчается, когда обращается ко мне. — Полина Романовна?

— Можно просто Полина, — прохожу чуть вперед. — Да, здравствуйте.

Тренерство научило меня многому, но самый важный навык, который я приобрела, это не робеть и брать все в свои руки.

— Хорошо, Полина, но, если позволите, все равно на вы, — он слегка улыбается и первый протягивает большую ладонь.

— Конечно, Иван Евгеньевич, — я отвечаю на рукопожатие.

— Можно просто Иван, — повторяет он мою фразу, улыбаясь. — Мне всего сорок, а не шестьдесят, можно без отчества.