Киваю Савве, чтобы он налил мне кваса и слушаю продолжение дискуссии. Ничего нового министры предложить не смогли, приняв план Бельского. Вельможи изначально рассчитывали на государственных, то есть царских крестьян.

— Как вы думаете? Может, разрешить купцам открывать предприятия наподобие государственных, с долями для крестьян? — задаю вопрос, когда обсуждение пошло по третьему кругу, — У них есть деньги на выкуп людишек у помещиков. Это даст более мощный толчок заселению Южного края.

Гробовая тишина, позволившая услышать стрекот кузнечиков и других насекомых, стала ответом на мои слова. Делаю вид, что нахожусь в недоумении и осматриваю участников совещания. Большинство сидят с непроницаемыми лицами, кроме Голицына, не ставшего скрывать своего несогласия. Он и начал говорить после затянувшейся паузы.

— Государь, тебе хорошо известно, что землевладение — это привилегия знатных родов. Мужики тоже могут иметь надел, но больше за Уралом или за засечной чертой. Купцы ранее получали землю только в особых случаях, когда требовалось прикрепить людишек к заводу или мануфактуре. Такое чаще случалось на камских солеварнях. Но я не припомню, чтобы в последние годы какой-то торгаш получил землю или крестьян, — все присутствующие дружно кивнули словам князя, даже Бельский, — Нельзя нарушать общественный уклад. Это вызовет возмущение всех дворян. Если купцу понадобятся угодья или люди, например, для освоения дальних земель, как было раньше с Камой, то Совмин рассмотрит запрос. В противном случае начнутся нехорошие шевеления. А нам только недавно удалось успокоить положение внутри страны. Ты же сам знаешь, как тяжело пришлось примирить церковь с раскольниками. И это лишь одна из сложностей, так до конца и не решённая. Многие знатные роды озабочены изменениями, особенно касающихся запрета на крепость за засечной чертой. Нам ещё долго придётся разъяснять побуждение правительства. Можно сказать, что мы и так идём по тонкому льду. А здесь ещё и уравнивание купцов со служилым сословием.

Вот тебе и самодержец всероссийский! Забавно, когда тебе собственные министры в лицо заявляют, что земля принадлежит исключительно аристократам. И, мол, нечего сюда лезть. Купцы же должны знать своё место. Если царь решит нарушить общественный баланс, то получит мятеж, который поддержит большая часть дворянства. Об этом стоит задуматься и пока прислушаться к мнению министров. Злиться и подозревать крамолу бессмысленно. Такова реальность.

Значит, пойдём другим путём. В первую очередь придётся сделать ставку на государственных крестьян, что притормозит развитие мануфактур. Либо у владельцев предприятий вырастут накладные расходы, что повлечёт за собой рост цен. Вторым вариантом станут переселенцы, которые дополнительно ударят по казне.

А вообще, поучительно. Я вроде абсолютный монарх, опирающийся на армию, спецслужбы и купечество. Но нельзя забывать, что офицерский корпус состоит из дворян, которые не потерпят урона для своего сословия. И мне не хочется испытывать их лояльность.

— Садитесь. Чего встали как вкопанные?

Троица разных, но чем-то похожих мужчин перестала мяться у двери и быстро заняла места за столом для совещаний. Немного запнувшись, к нам присоединился Карион Истомин.

По идее, их замешательство логично. Ведь рядом со мной расположились канцлер Яков Одоевский и вице-канцлер Алексей Лихачёв. Как-никак два важнейших чиновника страны. Формально вслед за главой Совмина идёт председатель Сената. Но эта вакансия сейчас свободна в связи с отставкой князя Никиты Приимкова-Ростовского. Компромиссная фигура смогла продержаться в боярском гадюшнике полтора года и решила, что здоровье важнее. Ко всему прочему в начале года умер заместитель председателя и его тёзка — Никита Одоевский, отец канцлера, на котором и держалась вся работа. Ко всему прочему преставился московский голова Михаил Головин. Как бы забавно это ни звучало.

Только мне невесело. Сейчас вокруг трёх освободившихся мест идёт борьба похлеще любых интриг Мадридского двора. До политических убийств благо не дошло, но придворные группировки сцепились основательно. Я потому свинтил на войну, чтобы вельможи разобрались сами и перестали мучить царя доносами. Надоели! Хотя кого винить кроме себя? Это мне в голову пришла замечательная идея разбавить привычную ситуацию, создав сразу несколько центров силы у трона. Потому и сёстры чаще выходили за представителей конкурирующих родов. По итогу всё так запуталось, что я сам не знаю, к какому лагерю относятся мои министры и родственники. Надо будет вникнуть в детали, ибо глупо пускать такие дела на самотёк. А то некоторые шибко умные уже начали подбивать клинья к моим сыновьям и детям Ивана. Понятно, что воздействие пытаются оказать через Анну и Марию Одоевскую.

Ничего, будет, чем заняться поздней осенью и зимой. Сейчас на повестке дня другой вопрос. Для этого я сначала пригласил глав правительства, чтобы разъяснить кое-какие мелочи, а затем вызвал остальных гостей.

Тогда в кабинет зашли силовики — глава Тайной канцелярии Башмаков, командующий ВВ Дунин и руководитель разведки Гаврилов. Четвёртым человекам, казавшимся белой вороной среди этой троицы, оказался начальник отдела печати моей канцелярии Истомин. Поэтому присутствующие с удивлением взирали друг на друга. Только Одоевский с трудом сдерживал улыбку, так как в курсе причины совещания. Мы с ним давно провели мониторинг ситуации и решили, что пора начинать действовать. Хотя князь сомневался в предложенном мной плане.

— Давайте сразу к делу. Я собрал вас для обсуждения важного вопроса, который нам предстоит решать в будущем. На юге дела складываются благоприятно, поэтому надо двигаться дальше. Надо утвердить проект, что мы будем делать с Речью Посполитой.

Повисшее молчание и застывшие лица — хорошая демонстрация того, что собравшиеся думают об умственных способностях царя. Никто не собирается осуждать соратников. По их мнению, я не закончил войну с Портой и решил полезть на ещё крепкого, но слабеющего соседа. И такая реакция мне понравилась. Усмехнувшись, продолжаю выступление.