Осмотрел руку. Кровь капала на пол тонкими алыми каплями, почти ритмично. Кожа разорвана, но не глубоко. Суставы на месте, сухожилия целы. Боль была достаточно сильная, но это терпимо. Жить можно.

А главное — выжил я. Не он. И Грач живой.

— Херня. До свадьбы заживёт. Ну, может, развяжешь уже? — сказал Грач с кривой усмешкой.

Лицо разбито, губа лопнула, под глазом синяк. Но сидит снова на своем стуле. Ровно. Крутой мужик, видно, что не первый раз через это проходит. Ну или просто с характером.

— А я думал, ты сдох, — отозвался я, подходя и улыбаясь.

— Не дождёшься, — фыркнул он. — Я еще поживу. Круги понавожу.

— И слава богу, — кивнул я, — дай бог тебе здоровья и самый большой Круг.

Осмотрел его запястья — стянуты пластиковым хомутом, стяжка в кожу до синевы врезалась. Пальцы уже знатно отекли.

— Нож возьми. В тренерской есть, — подсказал Грач.

Сходил быстро. Нашёл складной. Вернулся, перерезал стяжку. Пластик лопнул с тугим «вжух». Грач облегченно потёр запястья, выдохнул. Я глянул на его лицо.

— Ну ты и красавчик, Руся… Хорошо, что бабы твои тебя не видят. Клюв подправили тебе от души.

Он пощупал нос, два раза моргнул.

— Херня война. Хрящи целы, а синяки мужика красят.

— Особенно красят под алкаша, — хмыкнул я.

— Ладно, — выдохнул Грач. — Что дальше? Ментов звать?

— Какие менты? — резко бросил я. — С дуба рухнул? Я тут троих уложил наглушняк. Один вон ещё в машине отдыхает — стеклянными глазами в потолок глядит с пулей в печёнке.

— Так ты ж меня выручал, — попробовал обосновать Грач. — Они ж наехали, связали, в табло насовали… Как там в УКа? Незаконное лишение свободы. Ваще огрести можно срок нехилый.

— Понимаю, — кивнул я и указал рукой на трупы. — Всё это можно отбить, если разбирать по букве Закона. Но ты не забывай, кто они. Это — люди Валета. А у того — связи. И в прокуратуре, и в судах, и в главке. Уйти сухими у нас не получится. Даже если в итоге признают правоту, пока всё будет крутиться, меня выведут за штат. Или в отпуск отправят. Под разбирательство. С формулировкой: «для объективности».

Грач задумался и выдал:

— Или могут впаять «превышение должностных полномочий». Или вообще накрутят — «превышение пределов необходимой самообороны». Тогда — песец котёнку. Валет победит.

— Именно, — подтвердил я.

— И что предлагаешь? — прищурился Грач, с ухмылкой.

Но по глазам видно — уже всё понял, не зря мы с ним понимаем друг друга с полуслова.

— Лопата у тебя есть? — спросил я. — А лучше две.

— Найдём, — гуру пожал плечами.

Спокойно так, будто речь не о том, чтоб спрятать трупы, а о старом холодильнике, что вынести на свалку надо.

— Вот и славно, — кивнул я.

— У меня ещё мешки есть. Двухсотлитровые, полиэтилен плотный, для мусора. Мы как-то тут субботничек проводили с бабёнками, с тех пор и остались. Завернём тела в плёнку, вывезем в лес. Прикопаем по уму.

— Там на улице ещё один жмур, в машине, — добавил я. — Не забудь про него.

Грач кивнул и без лишних слов направился в подсобку. Он принес мешки, действительно плотные, но шибко вонючие: несло Китаем и их пластиком. И аптечку еще притащил для меня. Я промыл перекисью руку, залепил пластырем.

Мешки распустили вдоль, получилось прилично плёнки. Нашёлся и скотч — валялся там же, в подсобке.

Я обшарил трупы. Бумажники распотрошил на раз. Налик выгреб весь, что был: рубли, и доллары даже оказались. Карты — не трогал. Палево. С трофейным оружием вышло густо, но без разнообразия, так сказать, арсенала. Три ИЖа. ЧОПовские. Видимо, на учете стоят, как и положено, и у бандосов на них разрешение имеется.

Ну и времена.

— Эх… — пробормотал я, — не могли, что ли, с нормальным железом прийти? Куда мне теперь эти ИЖи девать? Солить? На стенку вешать?

Патронов почти не осталось. Почти весь боезапас они разрядили в спортзале. Только у того, которого я в джипе пришил — два полных магазина. По восемь патронов в каждом. Остальные — почти на нуле.

Пистолеты я затолкал в рюкзак, а один, проверив патроны, подкинул Грачу.

— На. Держи, брат. Мало ли. Напишешь бумажку, типа, заяву — мол, нашёл волыну и несу сдавать ментам, и носи бумажку с собой всегда. Если ППС где тормознут. А то сам знаешь — статья светит за хранение и ношение.

— Добро, — кивнул Грач.

Он сдёрнул с трупа наплечную кобуру, сунул туда ствол.

А потом мы начали работать. Стали оборачивать тела пленкой. Сделали это быстро, в четыре руки. Будто всю жизнь занимались обертыванием трупов. Получились этакие чёрные коконы, как манекены.

Вытащили их на улицу, по одному. Перед этим подогнали джип — тот самый, на котором эти трое сюда и приехали. Багажник большой, вместительный, повезло. Двоих разместили в нем, а третьего, который сидел в машине, пришлось перетащить на заднее сиденье. Он в багажник уже бы не поместился.