— Добрый вечер, отдельный батальон ДПС УВД по Новознаменску, инспектор лейтенант Гринюк, — отчеканил он привычно и приложил ладонь к виску, коротко и больше для порядка. — Документы ваши можно?

Я спокойно кивнул, потянулся к карману, мельком взглянув в зеркало, на патрульку. Там, внутри «Форда», за рулём застыл второй гаишник. Этот явно постарше, лет на десять-пятнадцать, массивный, лицо кислое и сонное. Даже не дёрнулся выйти, явно не считал нужным напрягаться. Типичный ветеран полосатой службы — всё повидал, всё надоело.

— Куда направляетесь? — допытывался молодой.

— В деревню, — я неопределенно махнул рукой. — К родственникам.

Взгляд инспектора по-прежнему цеплял салон, будто чуял — люди перед ним не просто шашлычники, не с пикника возвращаются.

— В чём дело-то, лейтенант? — спросил я ровно, делая вид, что продолжаю шарить по карманам. — Мы что-то нарушили?

— Просто проверка, — сказал он и вдруг прищурился, кивая в сторону заднего сиденья, пытаясь пронзить взглядом тонировку. — А там у вас кто? Вы втроем, что ли?

Через тонировку салона был виден лишь тёмный силуэт. Голова у пассажира была откинута набок, тело тоже чуть завалено.

Я наклонился чуть ближе, палец к губам приложил:

— Тише, командир, это шеф наш дрыхнет. Лучше не будить, психованный он у нас. Весь день и всю ночь на ногах был, отрубился сразу. Проснётся не в настроении — мало никому не покажется.

Выдал я это все на полном серьезе. Гаишник на секунду завис, видимо, решал, как поступить дальше. Машин со «злым шефом», видимо, ему еще не попадалось. Я тем временем спокойно открыл дверь, вышел наружу и аккуратно закрыл её — нарочито тихо и без хлопка.

— Слушай, командир… — проговорил я доверительно, глядя молодому прямо в глаза. — Доки-то, похоже, у шефа в кармане остались. А он, знаешь, такой, что сон его лучше не трогать. Психует сразу, нервный. Ночь не спал, отрубился на ходу, сейчас тронем — сам потом будешь объяснять, что к чему.

Молодой нахмурился, явно не улавливая подтекста.

— Короче, сделаем по-другому, — продолжил я тихо. — Шеф взнос сделает на фонд… На развитие, сам знаешь какой организации.

Тут у него в глазах промелькнуло непонимание, смешанное с растерянностью.

— Какой ещё фонд? — переспросил он в замешательстве.

Я ничего не ответил, спокойно достал из кармана две красные купюры и легко, чуть заметно, шевельнул ими в воздухе, демонстрируя, но не навязчиво. При этом следил, чтобы все это не попало на их регистратор. Память предшественника подсказывала, что все машины ДПС теперь снабжены видеозаписывающими устройствами. Встал я поэтому спиной.

В этот момент из патрульки лениво вылез старший. Пошел к нам. Кивнул куда-то в сторону рации, процедил устало:

— Ориентировка пришла, бабка какая-то пропала, в лесу потерялась. Сказали — проверить просёлочные, прокатиться.

Молодой растерялся:

— Александр Леонидович, я ещё не проверил…

— Что тут проверять? — перебил старший. — Ты номера эти разве не видел раньше? — мотнул он в мою сторону головой. — Всё там нормально, пора ехать.

— Но у них документов нет, еще и деньги предлагал… — начал было молодой.

— Ай, Гринюк… — отмахнулся старший. — Ты чё такой тугой-то, а?

В этот самый момент, совершенно спокойно и профессионально, он шагнул ближе и ловко перехватил купюры из моей руки, будто всегда так делал. Движение получилось незаметным, отработанным. Камера «Форда» его даже не засекла. Да и я держал деньгу умело, как акулу кормил.

— Пошли, Леша, — сказал он молодому и потянул его за плечо к патрульке, подтолкнул к дверце, по-дружески похлопал по плечу.

— Счастливой дороги, граждане! — сказал старший громко, уже садясь в машину и хлопая дверью.

«Форд» врубил мигалки, мигом развернулся и умчался по трассе, искать какую-то бабку, что в лесу заблудилась.

Я сел обратно за руль, хлопнул дверью.

— Фух! — шумно выдохнул Грач и провёл рукой по лицу. — Я уж думал, всё, приплыли, пи*дец нам. Или им… уже не знаю.

— Ну, если не пи*дец, то рядом точно было, — процедил я, — буквально на волосок проскочили. Я уж думал, треножить гайцов будем.

Руслан энергично покивал, потёр шею, нервно засмеялся:

— Молодой, конечно, тот ещё перец оказался. Принципиальный, мать его, правильный… Чуть не спалил нас со своим рвением.