Он теряет хватку. Сегодня мир принадлежит молодым, таким как Кэти, Рэй, Джейми, Тони, Сара, Эд. Так и должно быть. Джордж не противился старости. Глупо сопротивляться, ведь все стареют. И все равно больно. Ему лишь хотелось чуточку больше уважения. А может, он сам виноват? Сегодня утром, например, валялся в канаве. Не самое приличное занятие. Откуда возьмется уважение, если человек ведет себя недостойно?

Джордж наклонился и легонько сжал руку Джейкоба, подумав, что они похожи. Оба вращаются на внешних орбитах, в тысячах миль от ярко освещенного центра, где принимают решения и строят будущее другие. Правда, в противоположных направлениях: Джейкоб к свету, а он – во тьму.

Рука мальчика осталась неподвижной, и Джордж понял, что внук уснул. Он отпустил руку малыша и допил вино. Горькая правда заключается в том, что он потерпел неудачу. На всех фронтах. Плохой муж, не самый лучший отец, посредственный работник. Живописью так и не начал заниматься.

И вдруг Сара сказала:

– А теперь – слово отцу невесты.

Это застало его врасплох. К счастью, раздались аплодисменты, и у Джорджа появилось время собраться с мыслями и вспомнить, что говорил Джейми перед ланчем. Он встал и оглядел гостей. На него нахлынули эмоции: самые разные и противоречивые, что сбивало с мысли.

Джордж поднял бокал.

– Я хочу предложить тост за мою прекрасную дочь Кэти. И за ее отличного мужа Рэя.

– За Кэти и Рэя! – подхватили все.

Уже опускаясь на стул, Джордж вдруг сообразил, что это своего рода прощальное выступление. Когда еще шестьдесят или семьдесят человек будут ловить каждое его слово? Упустить такую возможность – все равно что признать поражение. И вновь выпрямился.

– Большую часть своей жизни мы думаем, что будем жить вечно…

Джин схватилась за край стола. Находись она ближе, дернула бы Джорджа за рукав и усадила на место, однако путь преграждали Кэти и Рэй, и все на них смотрели.

– Как многим из вас, возможно, известно, в последнее время я не очень хорошо себя чувствовал…

Господи милосердный! Сейчас он при всем честном народе расскажет, как вырезал рак, попал в больницу и его направили к психиатру. По сравнению с этим поцелуи Джейми и Тони – сущая мелочь.

– Мы все с нетерпением ждем пенсии. Чтобы заняться садом, прочесть книги, подаренные на дни рождения и Рождество…

Послышались сдержанные смешки.

Что смешного, подумала Джин.

– Вскоре после выхода на пенсию я обнаружил у себя на бедре небольшую опухоль, – продолжал Джордж.

Венди Карпентер сейчас проходит курс химиотерапии. А Кеннету в августе вырезали опухоль в горле. Бог знает, что они подумают.

– И я понял, что умру.

Внимательно рассматривая узоры на сахарнице, Джин представила, что находится в уютной маленькой гостинице в Париже.

Глядя на своего отца, плачущего на глазах у семи десятков человек, Джейми испытал нечто вроде приступа аппендицита.

– Я. Джин. Алан. Барбара. Кэти. Рэй. Мы все умрем.

Где-то на дальнем конце шатра покатился по столу и разбился бокал.

– Но мы не хотим это признавать.

Джейми украдкой бросил взгляд на Тони. Тони смотрел на его отца точно громом пораженный.

– Мы не осознаем, как это важно. Люди, деревья… торт. Ничего этого не будет. И мы понимаем свою ошибку. Только слишком поздно.

В соседском саду залаяла собака Эйлин.

Джордж потерял нить. Десертное вино не способствовало ясности мышления. Он слишком разволновался, не к месту упомянул о раке, а это ведь праздник. Снова выставил себя идиотом. Надо закругляться.

Джордж повернулся к дочери и взял ее за руку. Получилось немного неуклюже, потому что у Кэти на коленях спал Джейкоб.

– Милая Кэти! Дорогая моя дочь! – Что же я хотел сказать? – Ты, Рэй и Джейкоб. Цените друг друга. Не принимайте друг друга как должное.

Так-то лучше. Он отпустил Кэти, в последний раз окинул шатер взглядом и хотел было уже опуститься на свое место, как на глаза ему попался Дэвид Симмондс, сидящий в дальнем углу. До Джорджа дошло, что он не просто выставил себя дураком, а сделал это на глазах у Дэвида. Он замер.

– Папа! – Кэти тронула его за руку.

Негодяй выглядел таким самодовольным, пышущим здоровьем, щеголеватым. Картины, которые Джордж все это время старался забыть, вернулись. Отвислый мужской зад в полутьме спальни, вены на ногах, морщинистая мошонка.

– Папа! – вновь позвала Кэти.

Это было свыше его сил.

Джордж полез на стол, сбил кофейник, и горячая коричневая жидкость потекла по направлению к Джин. Та завизжала, отклонилась назад и услышала еще чей-то визг. Джордж спрыгнул со стола и решительно направился в глубь тента.