Приведя себя в порядок, Джейми поспешил вниз, моля бога, чтобы папа не забыл его наставлений. Надо поговорить с Эдом. Что должен сказать Эд? Что отец Кэти неважно себя чувствует? Нет, это ни к чему. Может, просто: «Отец Кэти хочет предложить тост». Чем меньше, тем лучше. И врать незачем.

Будь Тони здесь, размышлял Джейми, бродя по дому в поисках Эда, мне бы не пришлось думать, что кому говорить. И он так живо представил себе любимого, что появление Тони на лужайке перед домом показалось ему самой естественной вещью на свете.

Джейми застыл. Тони тоже не двигался. Он был в своих любимых джинсах «Левайс», красивой голубой рубашке с цветочным принтом и шелковом пиджаке, которого Джейми никогда раньше не видел. Его кожа была на несколько тонов темнее. Выглядел он нереально круто.

До Джейми внезапно дошло: Тони здесь. Он приехал. Толпа расступилась, словно море в библейском сюжете. Джейми и Тони смотрели друг на друга с разных концов длинного туннеля. Или так казалось Джейми.

Он хотел броситься к Тони, но подумал – они ведь больше не вместе. После того кошмарного случая, когда Тони захлопнул перед ним дверь, они даже не разговаривали. И все же он приехал… а это значит… Джейми побежал. Или пошел очень быстрым шагом. Он понимал, что со стороны это выглядит как дурацкий момент из мыльной оперы. Но ему было все равно. Сердце выскакивало из груди.

Они прильнули друг к другу. Губы Тони пахли мятной жвачкой и табаком. Джейми как бы увидел направленную на них камеру, и почувствовал под рукой мускулистую спину, и почуял незнакомый гель для душа, и захотел увидеть Тони голым, и словно вернулся домой после тысячелетних скитаний. Вдруг стало очень тихо, и женский голос негромко произнес:

– Ну, уж такого я не ожидала.

Джин стояла в прихожей, с отсутствующим видом слушая коллегу Рэя и обозревая гостей. Коллега Рэя относился к тому сорту людей, которые хотят, чтобы собеседники помалкивали и одобрительно кивали. Впрочем, Джин нравилось наблюдать за гостями. Она потрудилась на славу и видела, что люди получают удовольствие. Джуди смеется, Кеннет не напился. В то же время она не чувствовала себя настолько ответственной, чтобы мучить себя воображаемыми катастрофами и стараться их предотвратить.

Джейми в очень красивом синем костюме и белой рубашке прошел в сторону кухни. Порез на щеке придавал ему мужественности. Дэвид разговаривал с подругой Кэти, заняв оборонительную позицию. Джин видела его как будто с очень большого расстояния.

– Пять лет назад, – вещал ее собеседник, – телевизионный сигнал передавался по воздуху, а телефонный – по земле. Через пять лет все будет наоборот.

Джин извинилась и выскользнула в сад. В боковую калитку вошел молодой человек с зеленой дорожной сумкой, показавшийся ей смутно знакомым. Шелковый пиджак, рубашка в цветочек. Наверное, друг Кэти и Рэя, подумала она. Парень уронил сумку – и вот его уже кто-то обнимает, они кружатся, и все на них смотрят. Господи! Джейми! Значит, это Тони, и они целуются на глазах у ошарашенных гостей.

Первым побуждением Джин было отвлечь гостей – сорвать со стола скатерть или громко закричать. Однако все уже вовсю смотрели на происходящее (у Брайана в буквальном смысле упала челюсть), и их не отвлекла бы от этого зрелища даже пулеметная очередь.

Время остановилось. Все замерло. Двигались только Джейми и Тони, и пепел, падающий с сигареты Эда. Надо что-то сделать. Немедленно. Джин подошла ближе. Парни оторвались друг от друга, и Тони посмотрел ей прямо в глаза. Мир задрожал, словно машина на краю отвесной скалы.

– Вы, должно быть, Тони? – выдавила из себя Джин.

– Да, – ответил Тони, демонстративно не убирая руку с талии Джейми. – А вы – его мама?

– Да.

– Приятно познакомиться. – Он протянул свободную руку.

– Мне тоже.

Джин потянулась обнять парня, показывая ему, что действительно рада, а всем остальным – что он здесь желанный гость. Тогда Тони наконец отпустил Джейми и обнял ее. Парень ее сына был значительно выше, чем ей сначала показалось, и их объятие выглядело, должно быть, комично. Однако никто не смеялся.

Джин думала, это продлится пару секунд, но ей пришлось прятать лицо на груди у Тони значительно дольше: она почувствовала, что плачет. Ей хотелось показать всем, что она с радостью принимает Тони в свою семью, а вовсе не то, что она плачет в объятиях малознакомого человека.

– Тони, мать твою! Приехал! – радостно взвизгнула Кэти, и это всех отвлекло.

Джордж остановился возле Дэвида, расставив ноги и сжав кулаки. Дэвид, как назло, смотрел в другую сторону. Джордж не мог попросить его повернуться: обращаясь к кому-то с просьбой, ты тем самым признаешь его доминирующей особью. Как у собак. А доминировать должен он, Джордж.

С другой стороны, хватать Дэвида за плечо и насильно поворачивать лицом к себе он тоже не хотел, потому что так поступали драчуны в барах, а он не желал лишнего шума.

Джордж стоял, не зная, как быть, но тут его заметила собеседница Дэвида.

– Джордж! – сказала она.

Дэвид с улыбкой обернулся к нему, взял сигарету в левую руку и протянул правую для рукопожатия. Джорджу пришлось пожать его руку и сказать: «Привет, Дэвид», хотя он подошел совсем не за этим.

– Наверное, ужасно гордишься дочерью, – заметил Дэвид.