Вообще…ничего… страшного…

Перед тем, как сделать это, я отправляю Стивену сообщение, спрашивая, с чего, черт возьми, начать, когда он встанет. Но тот уже отвечал на это раньше, и я пролистываю переписку, чтобы увидеть сообщение.

Стивен: У него есть деловые предложения, которые нужно просмотреть.

Хорошо, тогда мы можем начать с этого.

Я читаю еще одно его сообщение.

Стивен: Запомни, Айви, он растерян, потому что не помнит, как расстался с компанией. Ты должна отвлечь его тем, что он любит больше всего: предложениями. Эйдан захочет впиться зубами в разумные инвестиции.

Стивен прав.

Это то, что любил делать Эйдан.

Я просматриваю его сообщения и вижу одно от Аны.

Ана: Айви, звони мне сегодня в любое время после 5. Пожалуйста. Мне нужно услышать тебя. Мне нужно знать, что с тобой все в порядке. Я тебя люблю.

Я тут же отправляю ей сердечко и отвечаю, что тоже люблю ее.

Пока Тильда убирается вокруг меня, я наконец набираюсь смелости спросить:

— Где спальня мистера Уэста, Тильда?

Время пришло. Я мысленно надеваю свой солдатский шлем.

Тильда ведет меня к ней. Комната на верхнем этаже, в противоположном направлении от того, куда он повел меня вчера. В его спальне массивные белые двойные двери. Мне не нужно входить, чтобы понять, что эта комната будет огромной. Она занимает треть верхнего этажа. Тильда сжимает мое плечо и ободряюще улыбается, а затем сбегает. Я не драматизирую это. Она не уходит быстро, она убегает от меня.

Она часто так делает. Похоже, Тильда может предсказать бурю негодования.

Но это нормально.

Правда.

Разминаю шею. Я сделаю это.

Я стою у дверей какое-то время, не веря в свой бред. Нервный выброс адреналина проносится по моему телу. Я напугана и уже чувствую себя несчастной. Потом кладу руку на ручку, делаю быстрый вдох и поворачиваю ее.

Вот. Готово. Я сделала это. А теперь иди, Айви.

Я толкаю дверь и вхожу в темную комнату. Затем осматриваю все вокруг, и вскоре мои страхи находят свое воплощение. Я чувствую запах ее духов. Потом вижу на полу ее бикини. Затем ее шорты. Я переступаю через них, тихо ступая, и останавливаюсь перед кроватью с балдахином.

Я, наконец, поднимаю взгляд.

Волны печали проходят сквозь меня. Я резко вдыхаю, губы дрожат. В моим глазах нарастает напряжение.

Они в постели, переплетенные, раздетые. Эйдан лежит на краю матраса, он спит на спине, без рубашки. Легка простыня едва прикрывает его бедра. Нина же более непристойная. Она совершенно голая, прижимается к нему так, словно преследовала его ночью. Ее рука лежит у него на груди.

Меня трясет.

Нет слов, чтобы описать эту агонию, острую и заостренную, словно кинжал, вонзенный в мое разбитое сердце.

Падает слеза. Я чувствую, как она стекает по щеке.

Чертовски больно.

Но в глубине души я знала, что это возможно. Как глупо с моей стороны было не подготовиться к этому должным образом. Ты глупая, наивная девочка, Айви.

Словно почувствовав меня, Нина шевелится и открывает глаза. Она сразу же находит меня. Мы смотрим друг на друга в тишине. Это любопытный обмен; будто она пытается понять меня, в то время как я пытаюсь не саморазрушиться изнутри.

Затем ее лицо искажается.

— Эйдан! — вскрикивает она, и в ее голосе слышится ужас, несмотря на невозмутимое выражение лица. — Эта девушка в нашей комнате и смотрит на нас! Эйдан, проснись!

Он открывает глаза, резко вдыхая. Она склоняется над ним и трясет его. Ее сиськи прижимаются к его телу. Я смотрю, как ее соски задевают татуировки, которые я облизывала и целовала.

Падает еще одна слеза.

Эйдан медленно садится. Он ничего не говорит, потому что Нина ведет себя как чертова банши.

— Ты не мог бы вышвырнуть ее к чертовой матери? — Она переводит взгляд на меня. — Убирайся, черт возьми, из нашей комнаты!

— Хватит, — говорит ей Эйдан тяжелым со сна голосом. — Она здесь, чтобы разбудить меня.

Это злит Нину. Она бросает на меня злой взгляд.

— Вот для чего нужны будильники, Эйдан. Тебе следовало запереть прошлой ночью дверь! — Она собирает простыню и оборачивает ее вокруг талии. Не на груди. Нет, только на талии. Она бесстыдно выставляет напоказ свою наготу, в то время как Эйдан, все еще полусонный, медленно вылезает из постели. Напряжение покидает меня, когда я вижу, что он в черных трусах. Это лучше, чем видеть его полностью обнаженным с этой злобной чихуахуа.