Не взглянув в мою сторону, он проходит мимо меня в ванную. И оставляет дверь широко открытой, когда мочится. Это совершенно не тот Эйдан, которого я знаю.

Я отворачиваюсь от Нины, потому что не доверяю себе. Потом подхожу к окну и раздвигаю тяжелые шторы. Свет льется внутрь, освещая комнату. Закрываю глаза от жара, впитывая его, как бальзам в рану. Нина чертыхается у меня за спиной, пока я прихожу в себя. Несколько раз сглатываю, пытаясь избавиться от кома в горле и вытираю слезы. Не могу позволить им увидеть мою боль.

Это намного сложнее, чем кажется.

Это все равно, что приказать ране зажить самой.

Это все равно, что увидеть свет во тьме.

Невозможно, но необходимо.

Я резко оборачиваюсь, взгляд напряженный, лицо бесстрастное. Нина выскальзывает из постели и натягивает стринги. Она хватает шелковый халат с кресла рядом с кроватью и накидывает его. Но не запахивает его. Оставляет его раскрытым, демонстрируя свои маленькие округлости, когда поворачивается, чтобы посмотреть на меня при свете.

— Ты плакала, — размышляет она, лукаво ухмыляясь мен. — Я видела. Ты стояла у кровати, смотрела на нас и плакала.

Эйдан выходит из ванной, но его голова повернута ко мне, будто он услышал ее.

— Думаю, это явное преувеличение, — холодно отвечаю я. — В этой комнате дьявольский аромат. Взрослый мужчина расплакался бы.

Нина усмехается, с сомнением глядя на Эйдана.

— У меня не такие сильные духи. Правда, детка?

У меня мурашки по коже каждый раз, когда она называет его «детка». Я представляю, как делаю с ней в «Rock’s People’s Elbow», и это помогает мне остудить ярость (примеч. Rock’s People’s Elbow — прием Дуэйна Скалы Джонсона в реслинге, когда на грудь соперника падают с локтя).

Эйдан по-прежнему смотрит на меня, не отвечая. Я, не колеблясь, отвожу взгляд. Не могу прочитать его, поскольку тот внимательно наблюдает за мной. Помнит ли он гневный поцелуй, которым наградил меня прошлой ночью? Судя по тому, как его взгляд мимолетно скользит по моим губам, думаю, что так оно и есть, но по тому, как мы смотрим друг на друга — холодно и настороженно — может и не вспоминает. Он ничего не говорит, отворачивается, открывает дверь в свою гардеробную и исчезает внутри.

Нина достает пачку сигарет с прикроватной тумбочки и закуривает. В доме моей гребаной мечта, эта сучка курит внутри, оставляя на стенах запах своих духов, а в зеркалах отражается ее лицо насекомого.

Она проходит мимо меня к балконной двери. Потом открывает ее и выходит, потягиваясь под жарким солнцем, халат едва держится на ней. Я пристально смотрю на нее, оценивая ее фигуру. Ее кожа безупречна, в то время как моя покрыта шрамами, отметинами и всевозможной дрянью. Она не смогла бы больше отличаться от меня, даже если бы попыталась.

«Такое тело, как у нее, не знало жизни», — говорю я себе. — «Оно не падало, не пачкалось и не страдало».

Эйдан выходит из гардеробной. Он наполовину одет в костюм. Единственное, что ему нужно сделать, это застегнуть рубашку. Я оглядываю его, изучаю костюм и качаю головой, потому что он совсем не похож на тот, который он носил раньше. Этот слишком тонкий и слишком облегающий. Не то, что костюм выглядит плохо. Вовсе нет. Просто выглядит неправильно.

Он замечает выражение моего лица.

— Не хотите объяснить, почему вы так хмуритесь, мисс Монткальм?

Я смотрю ему в глаза.

— Думаю, вы могли бы выбрать что-нибудь получше, мистер Уэст.

Он прищуривается.

— Думаешь, что разбираешься в костюмах?

— Я знаю, что ты будешь выглядеть лучше в более сбалансированном костюме.

— Сбалансированном в чем?

— В легкости и классическом крое.

— По-моему, ты выглядишь, что так и хочется трахнуть, — кричит Нина. Она прижимается спиной к балкону, смотря на нас.

— С этим никто не спорит, — отвечаю я. — Я просто выражаю свое мнение.

— Которое никто не спрашивал. — Она смотрит на меня, приподнимая бровь. — Что ты вообще знаешь о мужском гардеробе?

— Разве ты не должна сейчас тереться о дерево? — огрызаюсь я в ответ.

Она самодовольно ухмыляется.

— О, ты видела, да?

— К сожалению.

— Ты смешная, — сухо отвечает она. — Или это я вижу ревность?

— К тому, как ты потираешься о дерево? — усмехаюсь я. — Мне жаль дерево.

— Нет, что я могу обнять дерево и заставить его выглядеть чертовски красиво. Ты можешь что-нибудь сделать красивым, Айви?

Я кисло улыбаюсь ей.

— Знаешь, Нина, я никогда не была настолько тщеславной, чтобы задавать себе этот вопрос.