— Значит, ты обычно шныряешь, как мышка, по библиотеке, в которой никогда раньше не была? — спрашивает с весельем он.

— Я не шныряю, — отрицаю я. — Я приняла тебя за кое-кого другого.

— Кого?

— Просто… кого-то другого.

— Ты имеешь в виду Эйдана?

Я медленно моргаю, отказываясь отвечать.

— В любом случае…

— Даже если бы я был им, тебе не следовало бы сбегать.

Господи.

— Да, но ты не должен вызывать у кого-то желание сбежать.

Его брови взлетают вверх.

— Я виноват в том, что ты пыталась сбежать?

— Виноват.

— Каким образом?

— Ты разгуливаешь по библиотеке в нижнем белье, — объясняю я без особого энтузиазма.

— Моя раздетость доставляет тебе дискомфорт?

— В библиотеке — да.

— О, так ты больше не чувствуешь дискомфорта?

— Нет, это чувство прошло. Просто это было неожиданно, но знаешь, продолжай. Мне все равно. — Машу рукой, пытаясь этим легким движением выразить, как мало меня это волнует, хотя мои глаза выдают меня, и я продолжаю смотреть на его тело. Ничего не могу с собой поделать. Я просто… в этом мужчине есть что-то очень притягательное, и чем больше смотрю на него, тем больше начинаю понимать причину.

Он остается на месте, склонив голову набок, изучая меня, и расплывается в дерзкой улыбке.

— Я продолжу в том же духе, и знаешь, что, Турбо? Тебе тоже стоит это сделать. Что может быть лучше, чем наслаждаться жизнью, совмещая две величайшие вещи, которые она может предложить? Книги и… второе ты уже знаешь.

Я приподнимаю бровь.

— Нагота?

— Я хотел сказать «удобная одежда», но, — его ухмылка становится шире, — нагота определенно подходит.

Я борюсь с жаром на щеках.

— Ты не собирался говорить «удобная одежда». Лжец. Ты заставил меня…

Мои слова обрываются, когда он отходит от полки и приближается ко мне, сокращая расстояние, между нами. Я внимательно наблюдаю за его движением, отказываясь сдвинуться с места ни на сантиметр, потому что у меня есть чувство, что он хочет, чтобы я убежала. Вижу это в его глазах — удивление, которого нет у меня — а затем удовлетворение, когда он останавливается рядом со мной на расстоянии вытянутой руки.

Я чувствую его тепло даже отсюда. Притворяюсь, что мне безразлично его общество, и перевожу взгляд на полку, читая названия с чуть большей сосредоточенностью, чем это было бы естественно.

— Ты прожжешь глазами дырки в этих книгах, — говорит он. — Возможно, мне придется спасти их от твоего пронзительного взгляда.

Я игнорирую его.

— Знаешь, тут не так уж много названий. Думаю, ты их уже все прочитала.

Я смотрю на него, на веселое выражение его лица.

— Ты пытаешься надоедать мне?

— Ты пытаешься отмахнуться от меня, пялясь на Эдгара Аллана По? — язвит он в ответ. — Я могу просто уйти, если ты этого хочешь. Просто… ты сказала, что тебе не было неудобно, когда я раздет.

Ну что за парень.

Я имитирую его позу, прижимаясь боком к полкам, поворачиваясь к нему лицом.

— Мне это не доставляет неудобства.

— Значит, тебе это нравится.

— Мне это и не нравится.

— Я не подхожу тебе?

— Нет.

— Ты лжешь.

Я быстро поднимаю бровь.

— У тебя часто бывает склонность редактировать свою реальность?

— Ты часто краснеешь каждый раз, когда лжешь? Потому что если так, то это серьезный знак, Турбо.

— Я не краснею. Мне жарко.

— Из-за меня?

— Нет!

— Ну же, — настаивает он, оглядывая меня горящими глазами. — Я неотразим, и ты это знаешь.

Я прищуриваюсь, глядя на него, и очень медленно отвечаю:

— А еще ты слишком похож на своего старшего брата, мистер Уэст.

Как я могла не догадаться, что это Александр Уэст, когда столкнулась с ним прошлой ночью? Он же точная копия Эйдана. Даже характером похож на Эйдана… ну, того Эйдана, что был раньше.

И ладно, мне и в голову не приходило, что это его брат, потому что по какой-то непонятной причине я предположила, что Алекс — долговязый подросток, который съехал с катушек. Но, быстро подсчитав, понимаю, он же всего на восемь лет моложе Эйдана и ни в коем случае не похож на долговязого подростка с эмо-стрижкой и всем, что связано с бунтарской стороной жизни. Нет, нет, напротив, этот чувак — мужчина. Гребаный мужчина. Сногсшибательный.